Библиотека

Промысел Господень: Летописи крови стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема
собой кривую нормального распределения, либо же событие повторения той или иной альтернативы само по себе событие практически невозможное. То или другое однозначно свидетельствует в пользу того, что в принципе падение возможно лишь в мире, где порядок ни шатко ни валко, а превалирует над непорядком, или же беспорядком, или же хаосом. Ибо, углубившись в анализ упомянутого выше хаоса, можно прийти к выводу, что хаос на то и назван хаосом, что сутью своей берет бесконтрольные рождения, ровно и смерть, любой вещи без подчинения принципам, законам или честному слову и доброй старой интуиции. А впрочем, хватит об этом. Ибо падение пусть будет просто падением, не отягощенным броней теории, закаленной в огне практики. И не будут те, кто вовлечен был в падение, путать его с Падением, когда-то уже происшедшим и имевшим в начале свои причины, и приведшим в конце к своим результатам.

После актов любви Альберт всегда засыпал. Это не зависело от его воли, желания или чего-то иного. Это было особенностью его организма, не более того. Но любовь с Александрой была исключением. После нее у психоаналитика отпадало любое желание спать, отчего он каждый раз мучился бессонницей.

Сейчас он лежал в темноте, прислушиваясь к тому, какие звуки издает Александра в ванной. И это его пугало.

По прошествии какого-то времени девушка вышла из душевой, по-прежнему обнаженная. Влажная кожа блестела в тусклом свете ночной лампы. В руках женщина сжимала дамский игольник. Треугольное дуло смотрело в лицо Альберту.

— Что, страшно? — прошептала женщина.

— Зачем эта комедия, дорогая? — Альберт еще не осознавал всей страшной правды.

— Это не комедия, это — погребальная песня.

Игольник стреляет бесшумно. Разогнанная до скорости 1000 метров в секунду полипропиленовая игла с теплочувствительным сердечником мчится к цели, пророча той вечный покой. С силой проникновения в 200 килограммов на сантиметр игла пробивает мягкие ткани тела и на всю длину погружается в горячую плоть. Александра целила в глаз психоаналитика,

и тот взорвался денатурированным белком через мгновение после выстрела.

Саша присела на край кровати.

— Думал, что я простая богатенькая шизофреничка? Так тебе отец сказал, а ты и поверил. Реальность, дорогой доктор, гораздо сложнее.

Александра нагнулась к обезображенному лицу психиатра и начала слизывать кровь из раны. Она делала это первый раз за свою долгую жизнь.

2

Ночь.

Поле.

Дует холодный ветер.

Даже под плащом с пьезоутеплителем чувствуешь себя неуютно. Машина стоит на обочине, удрученная отсутствием человека. А тот сидит в поле, на расстоянии нескольких часов ходьбы от трассы и слушает старого пастуха, пугающего выводок подпасков историями-ужастиками. А те искренне боятся и жмутся ближе к огню портативного твердотопливного камина. Человек с дороги сидит рядом и прячет грустную ухмылку под капюшоном усиленного кевларом плаща.

— Было это, дети, в те годы, когда я был таким же, как вы. Босоногим, веселым, с пулей в голове. Выдалось мне с сестрой отправиться в путешествие.

Дорога уходила под гору. Ее услужливо впускали в себя городские окраины. То был шахтерский городок. Добывали уран, тут же его перерабатывали и полуфабрикат отправляли по монорельсу сперва на дорожный концентратор, оттуда на авиагрузовозе в порт, а оттуда уже на орбиту или распространяли по планете. Поначалу времени шахтеры процветали. Там можно было достать абсолютно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.