Пропавшая экспедиция стр. 173
шевелил волосы ребятишек.
На крыльцо вышел Суббота. Он оглядел собравшихся и крикнул:
— Уходите!
В тишине от скалы вернулось чуть слышное эхо:
— …дите…
— Уходите! — хрипло кричал Суббота. — Бегите отсель к Черному ключу, бегите! Как деды ваши, как прадеды. Уносите добро, уводите жен, малых детей! Потому как Суббота вам больше не защита! Большевики сюда идут! Ни детям малым, ни старикам старым пощады не будет. Дома ваши пожгут, добро разграбят. Собирайте все, что унести можете, остальное в огонь!
Бабы и старики, крестясь, упали на колени. Кто-то из женщин истерически завопил, послышались рыданья. Суббота оглядел собравшихся, заметил Силантия, хмуро глядевшего на него.
— Что стоишь,
Силантий! — крикнул Суббота. — Собирайся!
— Надоело зазря живот под пули подставлять. Не желаю больше, — сказал Силантий.
— А я неволить никого не смею. Оставайся! Только тебе, Силантий, что со мной, что без меня, один конец — пуля. А вы?! — крикнул он в толпу. — Чего ждете?! Собирайтесь! Бегите!
Он быстро пошел к дому. Возле ворот стояла груженая телега. Марфа преградила ему дорогу.
— Никуда я не поеду, Ефим! Куда с дитем малым!
Суббота взял мальчика из ее рук и передал Харитону. Тот посадил его на телегу. Оттолкнув Марфу, он вошел в дом.
Из раскрытого окна рванулись языки пламени. Через мгновение Суббота выбежал из дома с горящим жгутом соломы.
— Мое добро им не достанется! — крикнул он и, пробежав через двор, поднес огонь к крыше сарая.
— Не балуй! — крикнул Силантий и, вырвав у него горящий жгут, отбросил его в сторону. — Ты о людях подумал?! Куда им идти?! — крикнул он Субботе. — К Черному ключу? С детьми, с бабами? Сызнова жить начинать? Ты так о людях подумал?!
Суббота слушал его, казалось, слегка даже растерянный, но вдруг, выхватив револьвер, выстрелил. Силантий покачнулся, сделал шаг к Субботе и рухнул на землю.
Суббота поднял с земли горящий жгут и бросил его на крышу сарая. Сухая дранка мгновенно вспыхнула.
Суббота вскочил на коня и крикнул Марфе:
— К Черному ключу уходи! Там жди. Припомнят они Субботу! Вовек не забудут!
Марфа склонилась к Силантию. Силантий приоткрыл глаза.
— Жил, будто не жил, — сказал он чуть слышно.
Стреляя на ходу из ружей, Суббота, Губенко, Прошка и Харитон мчались к загону, где стояли лошади. Испуганные выстрелами лошади, сгрудившись, беспокойно метались из стороны в сторону. Подскакав к ограде, Суббота и Губенко выстрелили в воздух. Несколько лошадей с неистовым ржанием поднялись на дыбы. Табун рванулся, и лошади, ломая перегородки, понеслись к лесу.
— Не видать им моих лошадей, — сказал Суббота, когда они скрылись из виду.
Он оглянулся. Прошка, подхлестывая коня, скакал куда-то в сторону.
Губенко подъехал к Субботе.
— Прошу прощенья, но мне, пожалуй, с тобой не по пути, Ефим. Мне еще пожить охота… До границы рукой подать. Прощай, Ефим! — Он козырнул, пришпорил коня и поскакал прочь.
Харитон с тоской глянул ему вслед, но покинуть Субботу не решился. Страх перед ним оказался сильней.
Куманин и Митька с отрядом милиционеров въехали в распахнутые ворота. Поселок был безлюден. Над пепелищем сгоревших изб летали черные хлопья. Кое-где сгорели только соломенные крыши, а почерневшие срубы уцелели.
Только молельня с крестом посреди площади стояла, не тронутая огнем.
Митька снял шапку.
— Горелый… Видно, ему судьба гореть.
Куманин прислушался.