Пропавшая экспедиция стр. 209
ей прямо в глаза.
— Отец! — Тася вскочила. — Нет, не верю! Не верю! Он жив! Жив! Я найду его! — И она бросилась бежать.
Она пробежала шагов десять, когда снова разорвался снаряд. Гигантским фонтаном взлетела земля, и вслед за тем раздался оглушительный взрыв.
На мгновение Зимин закрыл глаза и тут же бросился туда, где оседала поднятая взрывом земля, падали ветки, камни, обгоревшие листья.
Он нашел Тасю невдалеке от воронки. Она была неподвижна. Зимин склонился над ней, прижал ухо к ее груди.
— Офицер! — услышал он за спиной чей-то голос.
Зимин обернулся. Перед ним стоял Ахмет.
— Нашел золото, офицер?
Зимин молчал отрешенно.
— Нашел… знаю. — Сказал Ахмет. — Офицер нашел золото, Ахметка нашел офицера.
— К черту! — закричал Зимин. — К черту твое золото! Ничего мне больше не надо! Ни золота, ничего! — Он закрыл лицо руками и зарыдал.
Ахметка покачал головой. Не то сочувственно, не то иронически.
Куманин и Митька вошли в полуразрушенную церквушку на погосте. В разбитые окна доносились звуки отдаленного боя — отряд Федякина штурмовал высоту, на которой стояла батарея Губенко. Пол часовни был усыпан обломками, разбитыми иконами, щепой от развороченной стены.
— Вторая икона слева, — сказал Куманин, — что-то не пойму, которая слева… От дверей, что ли?
На левой стене, уцелевшей при обстреле, иконы висели в два ряда. Куманин нерешительно потрогал вторую снизу…
— Егорий… Эта, что ли?
— Похоже, эта, — отозвался Митька.
— Где ж тут? — Куманин пошарил вокруг и с недоумением поглядел на Митьку.
Митька подошел к иконе. Потрогал сверху, сбоку, и вдруг икона приоткрыла узкую щелку за изображением в деревянном коробе. Митька сунул туда руку и вытащил клеенчатую тетрадь.
Возле дома Дуни стояли две оседланные лошади. Митька забрался с Куманиным на чердак и вытащил из сундучка «Бычью голову», золотой самородок, найденный Смелковым. Завернутый в тряпку, он лежал рядом с пробами, сделанными экспедицией на Ардыбаше.
— В Питер повезем? — спросил Митька.
Куманин взвесил самородок на руке.
— Не, больно тяжел. Да
и опасно: дорога дальняя… Здесь оставим. И пробы… куда их тащить… Местечко найдется понадежней?
— В баньке, — отозвался Митька. — Самое надежное место.
Переложив пробы и самородок в мешок, они спустились вниз. Баня, небольшая, бревенчатая, стояла на отшибе у забора. Оглядевшись и убедившись, что их никто не видит, они вошли в пахнущий сыростью и вялым березовым листом предбанник. Митька взял стоявший в углу топор и стал вскрывать доску в полу.
— Отцовский тайник, — сказал он Куманину.
Действительно, отодрав пару досок, они увидели небольшое углубление, выложенное берестой. Митька опустил мешок в тайник, накрыл досками и заново прибил их.
— Тут надежно, даже мать не знает, — сказал Митька и пошаркал ногой по доскам, замазывая следы вскрытия.
Когда они вышли во двор, из дома появилась Дуня с кузовком, обернутым ручником.
— На дорогу вам… — проговорила она и, передав кузовок Куманину, обняла Митьку. Митька не противился. Но, почувствовав на своей щеке материнскую слезу, осторожно высвободился из ее объятий.
— Ну, чего там… — совсем по-взрослому проговорил он. — Прощай, мать… Долгие проводы — лишние слезы.
Куманин уже сидел на коне.
— Тетрадка инженерская где? — спросил он.
Митька похлопал себя по груди.
— Здеся!
Он вскочил на лошадь и улыбнулся матери. При всем его старании держаться по-взрослому Дуня почувствовала, что никакой он еще не взрослый, а