Пропавшая экспедиция стр. 210
все еще мальчишка, ее сынок. А может быть, ей только хотелось так думать, на самом деле ее Митька был совсем взрослым.
Оба всадника тронули лошадей и выехали за ворота. Дуня прислонилась к калитке и долго смотрела им вслед.
Часть втораяЗОЛОТАЯ РЕЧКАУлицы Петрограда выглядели непривычно пустынными. Промелькнет и скроется в подъезде одинокая фигура прохожего, простучит полупустой трамвай с двумя-тремя пассажирами, размеренно тяжелым шагом прошествует красноармейский патруль…
Шел май тысяча девятьсот девятнадцатого года.
Ветер трепал влажный от только что прошедшего дождя край плаката: «Все на защиту Петрограда!»
По влажной после дождя набережной Невы шли двое: паренек лет пятнадцати и коренастый, давно не бритый красноармеец с винтовкой за плечом, в потертой, кое-где прожженной шинели — Митька Ольшевец и Куманин.
Из-под арки моста, торопливо постукивая мотором, выскочил катерок, забитый матросами. На носу и на корме стояли пулеметы.
Митька и Куманин переглянулись.
— И тут война, — сказал Куманин.
У темно-серого дворцового вида здания с многоколонным парадным ходом они остановились. Над резной дверью еще виднелся след от двуглавого орла, а сбоку, на железной вывеске, стояла надпись: «Геологическое управление Совета народных комиссаров РСФСР».
Перед входом фыркал и вздрагивал старенький автомобиль с открытым верхом, извергая тонкие струйки голубоватого газа. Усатый шофер подозрительным взглядом проводил Куманина и Митьку, скрывшихся за тяжелой дверью.
Кабинет начальника Геологического управления выглядел как и большинство подобных учреждений в городе, носившем когда-то имя Санкт-Петербурга: пузатые секретеры с множеством ящичков, стулья и столы с золочеными гнутыми ножками, камин с амурами и узорной решеткой. Только портрет Ленина, чугунная печка с трубой, выходящей в форточку, да сам хозяин в кожаной куртке, надетой поверх косоворотки, нарушали привычный вид этого дворцового помещения.
Когда Куманин и Митька вошли в кабинет, Волжин застегивал ремень с подвешенным к нему парабеллумом. Заметив вошедших, он некоторое время приглядывался к ним с недоумением, пока не узнал Куманина.
— Товарищ Куманин? — не вполне уверенно спросил он.
— Я, — ответил Куманин. — Я самый, товарищ Волжин.
Волжин взглянул на него с тревогой. Что-то в ответе Куманина насторожило его.
— А где инженер Смелков? Где комиссар Кобакидзе?
Куманин серьезно взглянул на Волжина и отвернулся.
— Погибли? Аркадий Николаевич?! И Арсен погиб?
Куманин снял винтовку, поставил к стене, скинул вещевой мешок, вынул из него клеенчатую тетрадь с записями Смелкова и положил на стол перед Волжиным.
— Перед смертью Аркадий Николаевич велел передать вам. Так и сказал: передайте Волжину.
Волжин взял тетрадь.
— Задержались в дороге, — смущенно проговорил Куманин. — Пришлось заодно и повоевать… маленько.
Волжин задумчиво листал тетрадь с записями Смелкова. Мысли его возвращались к тем далеким дням, когда он скрывался на квартире Смелкова в двенадцатом году и к тоже давнему разговору в кабинете начальника тюрьмы, когда он предложил ему отправиться на Ардыбаш.
— Эх, Куманин, — произнес он тихо. — Если бы ты знал, что за человек был Аркадий Николаевич…
— Знаю…
— И Арсен… — вздохнул Волжин.
— И товарищ Арсен, — повторил за ним Куманин.
Они помолчали.
Волжин нагнулся над столом и углубился в записи Смелкова. Когда он поднял голову, лицо его было строго и печально.
— Да, — вздохнул он. — Здесь только записи и карта. А где пробы и этот самородок «Бычья голова», о котором пишет Смелков?
— У матери на хуторе спрятали, — сказал Митька.
— С