Пропавшая экспедиция стр. 89
достояние республики?!
И, не дожидаясь ответа, Макар выхватил у одного из пожарников топорик и устремился в горящий пакгауз.
Верзила, Булочка и Кешка с валенками под мышкой бежали к пакгаузу.
— Пацаны, куда вы?! — кричал Верзила. — Смываться надо! Самое время смываться!
Но Кешка, а за ним Булочка бросились к месту пожара.
А здесь уже от маленького пруда к горящему зданию бежали с ведрами и кастрюлями первые добровольцы.
Макар с остервенением, заслоняясь рукавом от огня, в дымном сарае взламывал ящик за ящиком. С треском отлетела доска, и Макар увидел еще не выделанные овечьи шкуры. Задыхаясь от дыма, он выскочил из дверей и, подбежав
к начальнику станции, суетившемуся возле пожарных, схватил его за плечо.
— Где ящики, которые прибыли ночью из Михайловки?
— Из Михайловки… — оторопело пробормотал начальник станции. — А… да, да… были ящики. Они в третьей секции. — И он показал рукой на закрытую дверь одного из отделений пакгауза.
— Сюда воду, сюда! Сюда! — крикнул Макар.
И он бросился к дверям, на которых стояла большая цифра 3.
Пожарники подтащили брандспойт и, взломав двери, направили струю туда, откуда валил дым и вырвалось пламя.
А между прудом и пакгаузом выстроились две цепи. По одной передавали ведра с водой, по другой — порожние. Среди взрослых в цепи стояли трое беспризорников. Кешка и Булочка передавали ведра с водой, а Верзила — порожние. То и дело наклоняясь к Кешке, он тупо повторял одно и то же:
— Пацаны, тикать надо, пока твой комиссар не хватился! Слышь, Монах!
И вдруг над третьей секцией высоко взметнулся столб пламени. Обе цепочки шарахнулись в сторону и в испуге застыли.
Пожарники бросились к пакгаузу и вскоре вытащили оттуда обожженного Макара. На нем тлела одежда. Пожарники направили на него струю, чтобы сбить огонь.
— Фельдшера! — крикнул начальник станции. — Скорее фельдшера!
— Опоздал. Опоздал я, — с отчаянием говорил Макар, вытирая рукавом лицо, и, неожиданно потеряв сознание, повис на руках у пожарников.
К Макару подбежал Кешка.
— Дяденька, ты живой? Живой? Живой?
Тем временем Верзила схватил за руку Булочку и утащил за собой.
Макар открыл глаза и, увидев Кешку, едва шевеля губами, тихо произнес:
— Сгорело… Все сгорело.
В кинематографе «Арс» на Невском шел новый фильм режиссера Тарсанова «Фаворитка его величества». Доброво со своей супругой смотрел картину на последнем сеансе.
В переполненном зале зрители вслух читали надписи, а пожилой тапер, глядя на экран, играл старинный вальс.
…Золоченая карета, запряженная шестеркой лошадей, подкатила к парадному крыльцу большого барского дома, На запятках стоял негритенок, одетый в ливрею. К карете подошел слегка сутулый человек с близорукими глазами, раскрыл дверцу и склонился в поклоне. Из кареты вышла дама в пудреном парике и, взбежав по лестнице, улыбнулась красавцу лакею, предупредительно распахнувшему перед ней парадную дверь…
После сеанса Доброво поднялся в кинобудку и попросил длинноволосого киномеханика в студенческой курточке показать ему некоторые куски пленки. Он долго и внимательно разглядывал их на просвет и наконец обратился к механику:
— Попрошу вас. Вырежьте мне, пожалуйста, несколько кадриков… Этот… Этот и вот этот…
— Не могу. Нам не разрешают. Вы попросили показать, я показал. А вырезать — не могу, — сказал киномеханик. — И потом… простите, кто вы?
— Моя фамилия Доброво.
— Прокофий Филиппович? — расплылся в улыбке киномеханик.
— Откуда вы меня знаете? —