Библиотека

Пропавший легион стр. 397

Размер шрифта
-
+
Тема

уже перестали двигаться вперед. Против воли Туризина один из его офицеров буквально силой оттащил за узду его коня, и младший Гаврас вынужден был отступить.

Стон отчаяния вырвался у видессиан, когда они поняли, что атака, которая несла им спасение, захлебнулась. Казды вокруг них разразились триумфальными воплями.

Увидев, что все его надежды рухнули, Маврикиос понял, что последняя служба, которую он может сослужить своей стране, — унести с собой в могилу того, кто послужил причиной его поражения. Он позвал уцелевших халога из императорской гвардии. Сквозь шум битвы Марк услышал их четкий ответ:

— Да!

Их топоры сверкнули кровавым отблеском в последнем боевом салюте. Во главе

с Императором они бросились на каздов.

— Авшар! — крикнул Маврикиос. — А теперь бейся лицом к лицу со мной, грязный вор!

Князь-колдун повернулся на его крик, сопровождаемый толпами кочевников. Они окружили халога и избивали их. На веем огромном поле битвы солдаты остановились, тяжело дыша, и смотрели на последнюю схватку. Императорские гвардейцы, стойко глядевшие в лицо близкой смерти, сражались с отчаянной отвагой Один за другим они падали мертвыми. Казды тоже не были трусами, особенно когда сражались на глазах своего повелителя. Когда в живых осталось лишь два десятка халога, плотной стеной окруживших Императора, князь-колдун и его слуги-кочевники бросились на них и начали рубить храбрецов, как мясники. Через минуту на поле боя остались одни только казды.

Какими бы слабыми ни были надежды у видессианской армии, они исчезли только после гибели Маврикиоса. Солдаты уже не видели смысла в битве и искали спасения любой ценой. Они бросали своих товарищей, если это давало им шанс уцелеть. Отдельные части все еще сохраняли полный порядок. Туризина Гавраса так смяли, что ему ничего не оставалось, как отступать к северу. На поле битвы теперь царили ужас — и казды.

Своим спасением в тот день римляне были обязаны в первую очередь Гаю Филиппу, который не допустил паники. За свою долгую военную жизнь ветеран не раз видел и победы, и поражения. Он удержал заколебавшихся было людей от паники и этим спас отряд.

— Ребята! — сказал он. — Покажите же вашу гордость, черт бы вас побрал! Держите строй сомкнутым и мечи наготове! Пусть на ваших лицах эти вшивые ублюдки прочтут, что вы еще раз хотите дать им по зубам!

— Все, чего я хочу, — это убраться отсюда живым! — выкрикнул какой-то молодой солдат. — И мне плевать, как быстро я должен для этого бежать!

— Дурак! — Центурион показал рукой на поле битвы, на груды трупов, на каздов, густыми толпами преследующих беглецов. — Посмотрите вокруг себя, эти бедняги тоже думали, что смогут удрать, — где они сейчас? Мы проиграли, это правда, но мы все еще мужчины. Дайте каздам понять, что мы готовы биться и что они должны сперва заработать право быть нашими победителями. Клянусь Юпитером, скорее всего, они отступят. Но если мы бросим щиты и разбежимся в стороны, как безголовые цыплята, каждый за себя, — я обещаю вам: ниодинчеловекне увидит больше своего дома.

— Ты тысячу раз прав, — сказал Горгидас. Лицо грека было изможденным и серым от усталости и боли. Слишком часто он видел людей, умиравших от ран, когда у него не хватало опыта и знаний, чтобы спасти их. Он сам мучился от раны. Его левая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.