Библиотека

Прощай, невинность! стр. 219

Размер шрифта
-
+
Тема

наступит настоящая ночь.

Словно услышав его мысли, к столику подошел владелец гостиницы.

— Послушайте, сэр, у меня не слишком хорошие новости.

— В чем дело? — спросил Эдвард, уже зная, что услышит в ответ. Сердце в его груди заколотилось с такой же силой, с какой снаружи бушевала буря.

— Сейчас нам передали по телеграфу — этот шторм означает приближение урагана, что пришел с Карибских островов. Его эпицентр в Виргинии, и ожидают, что Лонг-Айленд он заденет лишь краем, сегодня ночью. Вы не можете уехать сейчас. Но у меня много отличных комнат. — Хозяин гостиницы широко улыбнулся. — Они говорят, что завтра будет отличная погода.

Эдвард кивнул, и хозяин ушел. Внутренне сжавшись в комок, Эдвард повернулся к девушке:

— Он прав. Мы не можем уехать сейчас, Софи. Мне очень жаль.

Софи смотрела ему прямо в глаза.

— А мне нет.

Софи стояла у окна в маленькой нарядной комнате. Спустилась ночь, и бесконечные струи дождя время от времени вспыхивали серебром, отражая падающий из окна свет. Софи слушала шум льющейся с неба воды, смотрела на потоки, текущие по оконному стеклу. Она думала об Эдварде. Осмелится ли она?

Она повернулась и посмотрела на дверь возле кровати, соединяющую их комнаты. Это казалось невозможным, но Эдвард не пришел к ней. Он не сделал ни

малейшей попытки совратить ее. Софи не могла понять: если он не имел такого намерения, то зачем все было?

Неужели она и все остальные тоже так сильно в нем ошибались? Неужели он и вправду хочет быть просто ее другом — благородным другом и все? Софи знала, что ей надо радоваться, если дело обстоит именно так, но ей хотелось рыдать, и не от радости, а от отчаяния, от неутоленного желания.

Но раз уж она зашла так далеко, незачем поворачивать назад.

Софи прошлась было по комнате, но вдруг резко остановилась на середине. Совсем недавно, когда Эдвард уговаривал ее показать свои картины торговцу, он предупреждал, что профессиональный художник должен быть готов к отказам и разочарованиям, что ей нужно заранее привыкнуть к этой мысли. А Софи не стала объяснять ему, что давно к этому привыкла — как женщина и просто как человек, что ее уже отвергали сотни раз за ее жизнь… И сейчас она, неподвижно застыв посреди комнаты, безмолвно проливала слезы. Быть отвергнутой друзьями ее матери, или Генри Мартеном, или Кармин Вандербильт, или торговцем картинами вроде Жака Дюран-Ру — это все ерунда, но если ее отвергнет человек, которого она любит…

Софи принялась рассматривать себя в зеркале, висящем над небольшим бюро. Владелец гостиницы был настолько любезен, что принес Софи ночную рубашку и пеньюар своей дочери, которые, правда, были немного великоваты Софи. Она медленно сбросила пеньюар.

Рубашка, сшитая из тонкого белого хлопка, была без рукавов и держалась на розовых лентах. Слишком длинная, она ниспадала до самых туфелек Софи, закрывая искривленную лодыжку. Все же если присмотреться, сквозь тонкую ткань можно было заметить изъян… Но Софи решила, что вовсе не выглядит уродиной, она похожа на распутницу. Девушка закрыла глаза. Осмелится ли она?

Дрожа от волнения, Софи подняла руки и, выдернув шпильки, распустила волосы. Она долго расчесывала пальцами густые длинные пряди, пока они не превратились в настоящую гриву. Потом чуть пощипала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.