Прощай, невинность! стр. 304
центре было не лучше, владельцы домов не трудились красить стены, зная, что им все равно не перебороть зимнюю грязь или летнюю пыль. Скучные, зачастую обветшавшие дома с фальшивыми деревянными фасадами уныло выстроились вдоль улицы, на которой не росло ни единого дерева.
Эдвард снимал номер в лучшем отеле Хоупвилла — двухэтажном оштукатуренном домике. Он поднялся по кирпичным ступеням, пересек темный вестибюль с деревянным полом. Взяв у полупроснувшегося клерка ключ, подошел к лестнице, заставляя себя не думать о Софи…
Подойдя к своему номеру, Эдвард вставил ключ в замочную скважину. Но дверь оказалась отперта, и от нажима она резко распахнулась, заставив Эдварда мгновенно схватиться за пистолет, который он носил в кобуре на поясе. Прижавшись к стене, он ждал. Тот факт, что Эдвард буквально купается в алмазах, ни для кого не был секретом.
— Эдвард?
Удивившись, но ничуть не обеспокоясь, Эдвард опустил пистолет и шагнул в комнату. На его кровати сидела женщина.
Она улыбалась ему. Ее эбонитово-черные волосы были распущены, приподнятая юбка открывала взору длинные стройные икры кофейного цвета.
— Я тебе кое-что принесла, — ласково сказала жен-~40 щина.
Раздраженный Эдвард ногой захлопнул дверь.
— Как ты сюда попала?
— Одна улыбка — и готово! — прошептала она, вставая и подходя к нему. Она положила руки ему на плечи и прижалась к Эдварду всем своим роскошным чувственным телом.
Рубашка на Эдварде была расстегнута, и он обнаженной кожей сквозь тонкий шелк платья мгновенно почувствовал напряженные соски женщины. Эдвард положил пистолет на комод и, взяв ее за руки, мягко, но твердо отстранил от себя. Он даже не улыбнулся.
— Вот сюрприз так сюрприз. Но я не уверен, что мы знакомы.
— Только не по моей вине. — Она пристально глядела на него. — Меня зовут Элен, и я уже с февраля пытаюсь найти к тебе подход, Эдвард. Ты что, вообще не любишь женщин?
Эдвард окинул ее взглядом. Элен, пожалуй, была единственной хорошенькой женщиной в городе. И конечно, в свое время он нашел бы ее просто очаровательной. Эдвард замечал ее интерес к себе, но его это не волновало. Он давно утратил желания — в то рождественское утро, когда проснулся в постели с двумя дешевыми шлюхами; он понятия не имел, как их звали, да и не хотел этого знать, исполненный отвращения к себе…
Элен снова прижалась к нему, но она уже не улыбалась.
— Неужели тебе совсем не нравятся женщины? Неужели тебе не нравлюсь я? — прошептала она.
И даже сейчас, несмотря на восемь месяцев воздержания, несмотря на то что его тело физически все же реагировало на
близость горячего женского тела, Эдвард не испытывал настоящего желания лечь с ней в постель.
— Да. Я не люблю женщин.
Она рассмеялась:
— Может, и не любишь, но твое тело думает иначе.
Эдвард хранил на лице каменное выражение. Элен всмотрелась в него, потом отступила на шаг.
— Ты странный. Ты не улыбаешься, не смеешься. Ты даже не разговариваешь ни с кем, разве что этого не удается избежать. Я знаю. Я за тобой наблюдала. Ты работаешь словно одержимый, а потом так же играешь. И пьешь тоже. Ты живешь так, словно всех ненавидишь.
Эдвард повернулся к ней спиной, бросил шляпу на стул и стянул рубашку. И очень тихо,