Прощай, невинность! стр. 68
Я посмотрел на этих женщин и почувствовал, что мне хочется плакать.
Девушка окончательно утратила дар речи.
— И никогда больше не говорите мне, что вы эксцентричны, — резко произнес Эдвард. — Потому что это не так. Вы необычны, неординарны.
Сердце Софи вдруг стало биться реже, но гораздо громче. На глаза навернулись слезы.
— Нет… нет. Вы преувеличиваете, — прошептала она. Ее вдруг охватило чувство, что ее собственная жизнь принадлежит не ей, а кому-то другому, что все происходящее — прекрасный сон…
Эдвард присмотрелся к ней и неожиданно спросил:
— А ваша мать знает, что вы пишете в такой манере?
К Софи отчасти вернулось самообладание.
— Нет. Ей это
не понравится. Она этого не поймет.
— Вы правы, — согласился он. — К черту Сюзанну.
Софи сжала губы. Это было уж слишком.
Тут Эдвард понял, что происходит.
— Вам не разрешали приезжать сюда работать… верно?
Софи не колебалась.
— Конечно, не разрешали. — Она вопросительно посмотрела на Эдварда: — Вы ей расскажете?
— Нет!
Софи облегченно вздохнула.
— Я вам весьма признательна, — мягко произнесла она. Эдвард встряхнул головой, впиваясь взглядом в Софи, его голубые глаза весело сверкнули.
— Отлично! Вы передо мной в долгу, и я потребую платы.
Софи не на шутку испугалась. Боже, да он собирается дотронуться до нее! Он подошел так близко… Глаза Софи расширились до невозможности, когда Эдвард коснулся пальцами ее подбородка и приподнял ее лицо. Она не могла в это поверить, готова была потерять сознание. Неужели он намерен поцеловать ее — вот тут, при людях, на улице, средь бела дня? Неужели он поцелует ее с такой же страстью, с какой целовал Хилари?..
Но тут Софи поняла, что ошиблась, что его намерения совсем иные.
Он не стал ее целовать. Он не собирался ее соблазнять — ну конечно, не здесь же, не сейчас… Он просто взял ее за подбородок и, глядя на нее твердо и весело, сказал:
— Я хочу увидеть остальные ваши работы, Софи. Вы мне их покажете?
Глава 9Эдвард шел по дому следом за Софи. Софи молчала. Она распрямила плечи и высоко вскинула голову. Эдвард слышал, что девушка дышит неровно. Он подозревал, что Софи напугана.
Он хотел бы утешить, успокоить ее, но боялся, что она передумает и не поведет его в свою мастерскую, если он заговорит, а потому молчал. Он просто прибавил шагу и пошел рядом с девушкой, заглядывая в ее напряженное лицо.
В конце коридора они остановились. Софи открыла дверь, но не вошла внутрь. Побледнев, она посмотрела на Эдварда. Он успокаивающе улыбнулся ей. Но она не смогла улыбнуться в ответ.
— Входите, — сказала она. — Входите, если вам этого хочется.
Эдвард переступил порог большой, полной света и воздуха комнаты. В дальней ее стене были огромные двойные окна, открытая дверь вела во второе помещение мастерской. Несколько холстов на подрамниках стояли вдоль стен.
Эдвард быстро прошел вперед, оглядывая картины. Ему в особенности понравился портрет Лизы в бальном платье из пенных кружев — это была романтичная, нежная картина, светлая, написанная в пастельных тонах. Пышная юбка, немного напоминающая балетную пачку, казалось, вот-вот выплеснется с холста.
Эдвард задержался и перед натюрмортом с букетом пылающих красных и пурпурных цветов. Эта работа отличалась от портрета Лизы, как ночь ото дня. Здесь Софи