Библиотека

Прощай, невинность! стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

беспокоится о них… В любом случае Эдвард решил во всем разобраться.

— Эдвард… — неуверенно произнесла Софи. — Так что же вы думаете о моих работах?

Эдвард взял девушку за руку и подвел к натюрморту с цветами. Еще раз всмотрелся в горящие краски.

— Вот это мне нравится больше всего. Даже не понимаю, как несколько цветков могут настолько взволновать.

— Мама видела эту работу в мае, — медленно произнесла Софи, и ее щеки чуть порозовели. — Она сказала, что это вообще не похоже на цветы, что пятилетний ребенок нарисовал бы лучше.

— Не могу поверить, что она такое сказала.

Глаза Софи сверкнули.

— Вы с ней не согласны?

— Черт побери, конечно, нет! Мне это нравится больше всего.

— Вам вообще нравятся мои картины?

— Очень нравятся. Вы просто великолепны, Софи.

Девушка опустила голову. Эдвард понял, что ей нечасто приходилось слышать похвалы в этом доме. Он отвернулся, прошелся по комнате, выглянул в окно, в сад. Но когда подошел к открытой внутренней двери, заинтересовавшись, что же находится во втором помещении мастерской, Софи неожиданно вскрикнула:

— Эдвард!

Это звучало как предостережение.

Он резко остановился. Софи сильно побледнела.

— Вы не хотите, чтобы я туда заходил? Но ведь там тоже ваша мастерская?

Девушка, похоже, была не в состоянии произнести ни слова.

Теперь уже Эдварда всерьез охватило любопытство, потому что он в очередной раз понял — Софи что-то скрывает от него.

— А что там, в той части студии, Софи?

Девушка открыла рот, но ни звука не сорвалось с ее губ. Наконец она хрипло выдавила:

— Там… там незаконченные работы.

Эдвард просто не в силах был устоять. Он шагнул к двери, слыша за спиной тихий стон Софи. Но на пороге второй комнаты Эдвард замер, потрясенный до глубины души.

Очевидно, работала Софи именно в этой комнате. Эта часть мастерской оказалась меньше, но сильнее освещена — одна из стен представляла собой сплошное окно от пола до потолка. И здесь почти ничего не было, если не считать большого портрета, стоящего на мольберте в центре помещения, и маленького столика, на котором громоздились тюбики с краской, палитры и кисти всех размеров. Очень сильно пахло маслом и скипидаром.

— Боже!.. — прошептал Эдвард, зачарованный. Она написала его!

И это была потрясающая работа. Холст как будто дрожал от напряжения, от насыщенного цвета, и Эдварду показалось, что его изображение может в любой момент шагнуть прямиком в комнату.

— Неужели я и вправду такой? — услышал он собственный голос.

Софи не ответила.

Эдвард подошел к портрету ближе и снова замер. В работе жила такая сила, такая страсть, что Эдвард был ошеломлен. И в то же время его охватила радость. Он повернулся, чтобы посмотреть на Софи, но девушка отвела взгляд. Она отчаянно покраснела.

Эдвард принялся рассматривать портрет. Лицо и фигура выписаны подробно, объемно, но в то же время казалось, что Софи писала в ярости, ее кисть била по холсту коротко и уверенно, яркие краски трепетали… Но задний план неопределенный, это почти коллаж радужных тонов, в котором преобладают мягкие синие и желтые оттенки. Работа выглядела живой, яркой и роскошной. Она была радостной и полной надежд. И Софи изобразила Эдварда героем, а не тем испорченным человеком, каким он сам себя знал.

— Скажите что-нибудь, — попросила Софи.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.