Библиотека

Прощай, Рим! стр. 335

Размер шрифта
-
+
Тема

стать?.. Знаменитым тенором. И отец спал и видел меня звездой оперного театра «Ла Скала»…

— Еще не поздно, — попытался утешить его «Донато».

— Нет уж, теперь я и не думаю об этом!

— Но ведь и песней можно бороться, — сказал «Донато» шепотом.

— А ты выговариваешь слова очень чисто, — так же шепотом заметил Орландо. — И все же лучше помалкивай.

Но вот подошел долгожданный поезд. Путешественники сели в последний вагон, где обычно собираются те, кто ездит зайцем. В случае чего можно спрыгнуть на ходу. «Донато» надвинул кепку на глаза и задремал. Орландо, посвистывая, смотрел в окно. Немного спустя он толкнул соседа ногой:

— Рим начинается…

Впрочем, это еще был не Рим, а пригород. Одноэтажные домики, сложенные из мелкого ноздреватого туфа, теснились и жались друг к другу, словно гусята, продрогшие на ветру. Сразу видать, что в этих лачугах ютится простой народ. Беднота. Но жители рабочих окраин, не в пример буржуям из роскошных вилл, не стали на колени перед врагом, не предали Италии. Хотя Рим и был объявлен открытым городом, хотя аристократические кварталы столицы подчинились немцам без единого слова, оказалось, что на окраинах живут люди гордые — истинные, непреклонные патриоты. Стены и заборы здесь запестрели антифашистскими листовками.

На вокзальной площади они сели в автобус. Остались позади убогие лачуги. Их сменили величественные здания, купола, колоннады. На площадях возвышались мраморные статуи и причудливые фонтаны.

— Рим… — прошептал Сережа с благоговением. — Вечный город…

Волшебная древность, манившая его с детских лет, с той поры, когда он впервые прочитал в небольшой потрепанной книжке о вскормленных волчицей близнецах Ромуле и Реме — основателях города. Потом он брал книги у учителя истории, жадно вглядывался в картинки, где были изображены Форум, Колизей, триумфальные арки. И даже на фронте и в плену с каким увлечением он слушал рассказы Васи Скоропадова о чудесах Италии.

Рим, Рим…

Небо Италии видело Ленина, земля Италии хранит его следы, в сердцах итальянских рабочих вечно живет

образ великого вождя.

Сережа вспомнил про Капри и Сорренто, где столько лет жил и работал «буревестник революции» Максим Горький. Как зачитывался когда-то Сережа его «Сказками об Италии»! Нет, наверно, на свете другой книги, которая могла бы заставить так горячо полюбить простых людей далекой, никогда не виданной страны.

Парню из суровой Сибири хочется разглядеть и запомнить все, что мелькает за окнами автобуса. Душа переполнена впечатлениями. Так и тянет вскрикнуть от восторга, поделиться с другом своей радостью. Но Сережа терпит. Высунул голову в окно, смотрит и безмолвно восхищается… Ехали они с полчаса и вылезли на перекрестке двух широких улиц. Сережа и Орландо с беспечным видом людей, у которых достаточно досуга, сунули руки в карманы и, насвистывая, прошли немного вперед. Насвистывают беззаботно, но за тем, что делается вокруг, следят очень зорко. На портале дома напротив римскими цифрами выбито — 1243. Стало быть, зданию этому семьсот лет… На дверях свежая вывеска. А что там написано? «Бирштубе». Ага, это по-немецки! «Пивная»… Ниже буквами помельче добавлено «Нур фюр дойче».

— Только для немцев… Рыжие дьяволы, — говорит Орландо, зло выругавшись.

На каждом шагу немецкие солдаты в касках, похожих на черепаший панцирь. Много монахов и монахинь. В черных одеяниях своих они выступают точь-в-точь, как грачи на вспаханном поле. Солдаты пялятся

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.