Прощай, Рим! стр. 396
У обоих рот до ушей.
— Одевайся, командир! — враз зашумели они. — Собирай вещички! Едем в Россию. В Рим прибыло наше военное представительство…
— Домой!..
Вскоре их привезли в Неаполь, где во временном лагере ожидали отправки на родину сотни бывших военнопленных. Сборы в далекий путь. Несколько большеглазых мальцов, норовящих зайцем попасть в Россию. Жарко. Дни тянутся томительно долго. А сердце, а мысли уже давно в родной стране, на родимой земле…
Наконец в порт прибывает гигантское десантное судно. На следующий день, взяв на борт две тысячи советских людей, корабль выходит в море. Прощай, Италия… Чао, Рома!
* * *Из Каира они попали в Багдад. Оттуда в Тегеран, где их встретили советские представители. Еще несколько дней — и самый знойный порт Каспийского моря Бендер-Шах.
— Друзья, я вижу берега Родины! — закричал Петр Ишутин, чьи глаза после гибели Джулии надолго потеряли былой блеск и былую жизнерадостность.
— Скоро и увидим, и ногою ступим на родной берег, дружище!..
Пароход взял курс на северо-запад.
Так подходили к концу странствия, продолжавшиеся два месяца, а вернее сказать, два с лишним года, полных мук, тяжких испытаний и потерь.
Утреннее солнце всходило за спиной, там, у иранских берегов, впереди же, сквозь туман, пронизанный отлогими лучами, наметились очертания большого города.
— Баку…
— Родина…
— Отчая земля…
Двое налегли на поручни, перегнулись, глядя вперед так, что кажется, вот-вот свалятся за борт, и переговариваются негромко:
— Ну, думал ли я когда, что репатриантом вернусь в родную свою страну?
— С войны, брат ты мой, люди по-всякому приходят. У одних вся грудь в орденах, у других тело битком набито осколками да пулями.
— А в моем сердце столько боли… С каким лицом покажусь я детям своим?
— Без пленных, Иван Иваныч, ни одна война не обходилась…
— Ты что, уж не думаешь ли этим свой плен оправдать?
— Да не оправдываю я. Но не по собственному желанию я попал, и ведь любая смерть, тебе ли это объяснять, Иван Иваныч, была бы легче того ада, какой мы перенесли у немцев…
— Это так, конечно. Однако, как вспомню я эти два пропавших впустую года, сердце разрывается. Люди воевали, а мы… Эх, спать по ночам не могу!..
— Понять бы нас должны, Иван Иваныч…
— Возможно, и поймут, и простят, и все же нам не вернуть этих пропавших зря двух лет…
— Прошлого не воротишь, но ведь и впереди еще жизнь есть, Иван Иваныч…
— Да, конечно… Как сойду на берег, сразу попрошусь на фронт.
— Все попросимся. И будем драться до последней капли крови!..
— До победы!..
Послушал Леонид разговор двух незнакомых солдат и словно бы ростом поменьшел. Но скоро он опять выпрямился. Ведь на них ни пятнышка черного нет. Они всегда и везде оставались бойцами, верными присяге…
Баку быстро плывет навстречу.
Родные берега, отчая земля… Есть ли на свете слово прекраснее слова — Родина!.. По травке ее бегал в детстве, оседлав гибкую лозину, по рекам ее плавал впе» регонки с рыбами, кувыркался летним утром на свежескошенном сене. Дарившая и радость и печали, праздничная в дни свадеб и горькая в дни похорон, но единственно любимая земля…
Через час пароход вошел в бухту. На берегу людей видимо-невидимо. Никому невдомек, что бы это могло значить, — ведь никто из