Прощай, Рим! стр. 355
горло вином и гортанным голосом затянул «Цицинателу».
К поющим пересели Петр, Дуэлия и Джулия, которая тихонько бренчала на гитаре, стараясь подобрать аккомпанемент к незнакомым и таким разнообразным, не похожим одна на другую мелодиям.
А на другом конце стола завязался спор. Там сидят итальянцы. У них это бывает: как сойдутся в компании, давай спорить. А о чем — все равно. Например, один говорит, что петух у Дзукере пестрый, а другой сразу же выскочит и возразит: нет — красный! Один говорит, что у жены Фарабулли родинка на правой щеке, а другой на дыбы: врешь, на левой. И разгорается сыр-бор. Гомонят, галдят, потом спохватятся, и
выясняется, что у бедной женщины родинка вовсе-то не на щеке, а на подбородке.
Вот и теперь. Порадовались успехам русских войск, перебивая друг друга, поговорили о Киеве, хотя о нем никто, кроме Грасси, ничего толком и не знал. А тот сидел себе, помалкивал, лишь изредка перекидывался словечком с Ильгужой, который тоже был не из разговорчивых.
Поскольку Киев был далеко, спор принял другое направление. Каждый стал хвалить город, где он родился или когда-то жил или мимо которого ему случилось проезжать.
— Венеция — жемчужина Италии!
— А Неаполь — сапфир! Солнце, лазурь, море, Везувий!..
— Там у вас миллионеры да бродяги. Тунеядцы одни, а Милан — кузница Италии.
— Хо! Милан… — не вытерпел и Грасси. — Милану твоему всего тысяча шестьсот лет, а вот нашей Генуе — две тысячи триста! И нигде не было больше таких славных мореплавателей, как у нас.
Зашумели вовсю монтеротондовцы. Бьют в грудь кулаком, кричат:
— А Риму две тысячи семьсот девятнадцать лет! — Они считают себя в некотором смысле жителями столицы Италии. Ну да, от них до Рима рукой подать.
Наконец поднялся застенчивый парень — пастух из имения Фонци. Видимо, тоже кровь заиграла, захотелось постоять за честь своего родного края.
— А знаете, какой город лучше всех других городов Италии? Не знаете?.. Сиена!
В ответ раздался дружный хохот:
— Сиена? Забытая богом и людьми провинциальная дыра. Захолустье!
Однако парень из Сиены не хочет сдаваться, тоже повышает голос:
— Во-первых, в Сиене самые гостеприимные люди в Италии. Не верите? Езжайте и посмотрите, что написано на городских воротах.
— Некогда разъезжать, ты так скажи!
— Никогда не видел, значит, Сиену? А кричишь — дыра!
— Ну, ты скажи, скажи!
— На каменных воротах Сиены, — говорит парень, расправив плечи и гордо вскинув голову, — вырезано: «Сиена распахивает душу перед странником шире, чем эти ворота!..»
Надпись, видимо, произвела впечатление. Воспользовавшись наступившей тишиной, пастух продолжал уже не торопясь, со вкусом рассказывать о родном городе.
— У нас дважды в год — после весеннего сева и осенью после сбора винограда — устраиваются палио — скачки на неоседланных конях. Эх, и брал же я призы в свое время!.. Никому в Сиене не давал обогнать себя… Прошла молодость, — вздыхает сиенец, которому от силы двадцать лет.
— Не прошла еще, — говорит Батисто, отец Марио, хлопнув парня по спине. — Выгоним фашистов и на всю Италию палио устроим.
По жестам пастуха Ильгужа догадался, что разговор идет о лошадях, о скачках. Вспомнил мальчишескую пору, шумные сабантуи. Он тоже нередко приходил первым на своей Гнедой и немало шитых полотенец и полушалков завоевал!.. Сначала едешь в общей куче, попридерживаешь лошадку, приглядываешься, кто твой главный соперник. А потом