Прощай, Рим! стр. 362
смерти, с ними вырвался на волю… Но разве он мог не посчитаться с желанием Колесникова, которого за эти полтора года привык уважать, как отца родного!
— Кого хочешь, тех и бери, Леонид Владимирович, — сказал Таращенко.
— А ты что так насупился, обижаешься, что ли, на меня?
— Да что ты! Не назначили бы командиром, сам бы с тобой ушел. Ну ничего, не навеки, думаю, расстаемся.
Подготовка к опасному переходу заняла около недели. Петр Ишутин почти каждый день наведывался в Монтеротондо. С помощью Джулии нашли надежных людей, которые охотно помогли привести одежду в надлежащий вид. Починили и обувь. Потом все вычистили, выстирали, выгладили. Теперь
партизаны с виду ничем не отличались от небогатых жителей пригорода.
Дни Джулия проводила за прилавком в аптеке, ночами, не разгибаясь, сидела за шитьем. Петр ни словом не проговорился ей о предстоящей разлуке и лишь накануне отъезда сказал:
— Несколько человек наших отправляются по делу в Рим. И я с ними. Вернусь — извещу. Не волнуйся. А с ребятами связи не теряй, понадобится что — помоги.
Джулия застонала, как раненая птица:
— Пьетро, Пьетро!..
В тот вечер она проводила Петю до моста, прижалась к его груди. Он гладил ее мягкие, пышные волосы и тоже затосковал под гнетом каких-то мрачных предчувствий. Поспешил проститься. Она постояла минутку и кинулась за ним вдогонку. Сняла с шеи серебряный крестик на тоненькой цепочке и надела на Петю.
— От матери остался. Пусть охраняет тебя от бед и напастей…
— Спасибо, Джулия.
— А если я тоже в Рим поеду?
— Нет, нет, я сам… Сам приду к тебе, Джулия.
— Придешь?
— Обязательно… Чао!
— До свидания, до-ро-гой! — сказала Джулия по-русски. — Береги себя, Пьетро…
Настал условленный день, но Орландо все не было. Леонид начал беспокоиться. Хотел к вечеру снова послать Петра в Монтеротондо с поручением разыскать Грасси… Обрадовался Петр, засобирался в дорогу. Но солнце еще не скрылось за холмами, как Грасси сам пришел в ущелье. С ним явились еще три итальянца и стали раздавать аусвайсы, с которыми отряд Колесникова должен был двинуться через Рим.
— А Орландо где? — спросил соскучившийся подругу Сережа.
— Орландо не смог прийти, — сказал Грасси. Голос его прозвучал глухо и неуверенно.
Но Сережа не заметил этого, его отвлекли партизаны, заучивавшие свои новые имена. Леонид превратился теперь в Никола Джусти, каменщика, Ильгужа — в маляра Эрсилио Муччи… Решено было разбиться на группы по пять человек. Первую группу поведет Капо Пополо, остальные — Грасси и пришедшие с ним итальянцы.
Утром партизаны вырядились в новые, перешитые, пригнанные Джулией и ее друзьями костюмы. На Ильгужу, чтоб скрыть его восточный облик, поглубже нахлобучили широкополую шляпу, напялили на нос очки и для верности перевязали бинтом щеку. Вид стал жалкий, будто человек только что из больницы и не совсем еще оклемался.
В путь пустились с большими интервалами. Опасное, рискованное предприятие, но настроение у партизан приподнятое. Что ни говори, впереди Рим. Надоело сидеть в пещерах да капаннах, хоть на большой город, на людей посмотрят. Все же Рим! А люди такие подобрались, что опасность их только бодрит…
В Монтеротондо первую группу встретил Капо Пополо, повел ее на автобусную станцию. Как раз вовремя подошли. На автобус Монтеротондо — Рим уже садились пассажиры. Капо Пополо дал знак, и они