Библиотека

Прощай, Рим! стр. 395

Размер шрифта
-
+
Тема

в раззолоченное, обитое пурпурным бархатом кресло. В это время из его подагрических, непослушных пальцев выскользнули четки. Один из кардиналов нагнулся и подал их папе.

Справившись с мгновенным замешательством, папа внимательно оглядел — с первого до последнего — молодых, загоревших на солнце парней. Всматриваясь в их задубевшую кожу, в потрескавшиеся руки, свидетельствовавшие о том, что эти люди зиму и лето, дни и ночи проводили под открытым небом, папа наконец заговорил. Голосом слабым, болезненным он спросил:

— Какими путями вы очутились в Италии?

Вперед вышли Колесников и Флейшин, который переводил вопросы и ответы.

— Не по собственному, конечно, желанию, ваше святейшество.

Щека у папы задергалась.

— А когда вы бежали из тюрьмы?

— Часть людей еще в октябре тысяча девятьсот сорок третьего года.

Пауза. Пий XII, что-то подсчитывая, морщит пепельно-синие губы.

— О, вот как!.. Но ведь тогда положение на фронтах — ни здесь, в Италии, ни в России — не было для вас благоприятным. На кого же вы рассчитывали, решившись на опасный для жизни вашей побег?

— В первую очередь на себя. И, конечно, на свободолюбивый итальянский народ, ваше святейшество.

По морщинистому лицу папы пробежала улыбка одобрения, но бесцветные глаза остались по-прежнему холодными. Он посмотрел на кардиналов и сказал:

— Выходит, что, отважившись на побег из тюрьмы, они заботились не о собственной жизни, а думали о борьбе с врагом и о победе. Браво, браво!.. — Затем Пий XII снова обратился к партизанам: — Русский народ — великий и героический народ. Браво! Я убежден, что русская армия скоро достигнет Берлина. А теперь скажите, что вы хотите дальше делать?

— Хотим скорее вернуться на родину и попасть на фронт.

На лице папы вновь мелькает тень улыбки.

— А вас много здесь?

— Много.

— Как вы добрались на эту сторону Тибра, в Ватикан?

— Пешком.

— О-о!.. Ведь от виллы Тан сюда путь неблизкий…

Пий XII что-то прошептал кардиналу, склонившемуся к нему, и поднялся. Служители принесли черную, полированную шкатулку. Папа сделал шага два вперед, достал из шкатулки четки и свой миниатюрный портрет. Отдал Колесникову и непроизвольно протянул руку для целования. Леонид, разумеется, не понял смысла его жеста, а папа удачно вышел из неловкого положения, пригласив подойти Таращенку поближе. Так он одарил и всех остальных партизан четками и изображениями собора Святого Петра и других католических святынь.

Обратный путь они проделали в огромных, комфортабельных автобусах, которые любезно предоставил им папа Пий XII. Они кружили по самым красивым улицам и площадям Рима. Смотрели во все глаза, делились впечатлениями, смеялись и пели.

…Ночью от раны, полученной в последнем бою под Монтеротондо, у Леонида поднялась температура. Утром вызвали машину и отправили его

в Центральный госпиталь, где он провел целую неделю.

А в это время Антон с товарищами вдосталь нагляделись на Рим, побывали в Монтеротондо и Палестрине, навестили могилы, где остались лежать незабвенные однополчане. Часами сидели с друзьями-итальянцами. Москателли теперь стал еще шумливее и разговорчивее. Дуэлия изменилась. Пропала мальчишеская резвость. Она теперь и характером — тихая, задумчивая — очень походила на покойную Джулию.

Альфредо Грасси с бойцами из своего отряда мечтал пробраться на Север, в родную Лигурию, где все еще зверствовали немцы, и очень жалел, что не пришлось ему попрощаться с «компаньо Леонидо».

* * *

В конце недели Антон и Петр заявились в госпиталь.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.