Проспать Судный день стр. 283
собралась целая толпа ангелов и демонов.
— Элигор…
— Не имел реальных причин пакостить Энаите, поскольку ее план больше вредил Небесам, чем Аду. Это не означает, что такое невозможно, но делает такую возможность не слишком логичной.
— Но почему же какой-то ее… партнер решил начать «пакостить», как ты красноречиво выразился, сынок?
— Я не уверен. Предупреждение? Или просто затем, чтобы некоторые вещи побыстрее стали достоянием гласности — страховка, для того, чтобы использовать это потом? Возможно, мы никогда не узнаем этого.
Повисла тяжелая тишина.
— И?..
— И это дело с Самкиэлем. Зачем бы вам одобрять подобное сотрудничество с Энаитой, если вы сами ей не помогали — или не делали вид, что помогаете? Поскольку, если бы она хотела иметь возможность заявить, что она уже начала расследование, в случае, если дела пошли бы плохо, ее партнер тоже хотел бы этого. Что может быть лучше, чем возможность сказать: «Я направил ее к моему старому товарищу Самкиэлю именно для того, чтобы следить за тем, что она делает. Если бы я знал, что она виновна в преступлениях против Небес, конечно же, я предпринял бы экстренные меры, ля-ля-ля».
Голос Караэля стал настолько ровным, что на него можно было бы поставить полный стакан, не пролив ни капли.
— Ты знаешь, сынок, что это ничем не доказуемо. Просто рассуждения.
— Безусловно, командир, все это лишь рассуждения. Обычные для меня.
Я попытался сказать это увереннее, чем чувствовал себя на самом деле, но сложно быть отважным, когда понимаешь, что тот, кого ты обвиняешь в серьезных преступлениях, способен погасить тебя с той же легкостью, что свечку на торте.
— Но это приводит к более серьезным вопросам. Чего же хотел Элигор? Зачем Всаднику рисковать своим статусом в Аду, давая своим врагам возможность уничтожить его, если они докажут его сделку с Энаитой? Которая, как мы теперь знаем, была несколько неуравновешенна, не настолько осторожна, как следовало бы, склонна уничтожать союзников и не слишком популярна на Небесах.
— Говори.
— Затем, что он, на самом деле, не хотел заключать сделку с Энаитой — он хотел выйти на связь с кем-то еще. Тем, с кем мог бы заключить долговременный союз. Тем, кто не станет совершать таких ошибок, какие делала Энаита, и кто наверняка станет еще влиятельнее после того, как Энаита уйдет со сцены. С таким, как вы, Владыка Караэль.
Повисла тишина, столь величественная, что у меня было достаточно времени подумать, как это — быть полностью стертым из бытия.
— Следовательно, ты допускаешь, что я с самого начала был замешан в том безумии, которое затеяла Энаита? — наконец спросил
Караэль. — Что она считала меня своим партнером, а на самом деле я управлял всем из-за кулис, а в нужный момент отправил ее на виселицу?
— Если коротко, командир, — аминь.
— Тогда теперь твоя очередь отвечать на вопросы, Долориэль. Если все это правда, почему я и тебя не уничтожил? Почему я оставил болтаться такой хвостик?
Манера доброго старины-сержанта, которую я всегда видел у Караэля, исчезла. Он говорил коротко и точно, спокойный, будто глубокий пруд, но я видел, как в его сиянии зреют темные грозовые тучи.
— Если коротко, почему ты еще существуешь?
— Это одно из того, чего я не знаю, — признался я. — Не думаю, что