Просто вдвоем стр. 200
моя футболка. Под моим нетерпеливым взглядом Мелоди расцепила крючки на лифчике, и я снял его, проведя ладонями по ее плечам. Она задрожала, когда мои пальцы проследили изгибы ее торса. У нее было стройное тело танцовщицы, спортивность которого подчеркивала податливая полнота груди. Отбросив бюстгальтер, я лег на спину и привлек Мелоди к себе, положив руки ей на ягодицы и дотрагиваясь языком до сосков. Она замерла надо мной на выпрямленных руках.
Ее стоны стали громче. Когда я прихватил сосок губами, она закричала и отпустила руки. Мы перевернулись. Упершись в стену, я подтянул Мелоди под себя и с нажимом протиснул бедро между ее ног. Она впилась ногтями мне в плечи и упоенно меня поцеловала, а после скользнула ладонью вниз по моему животу. Я слегка приподнялся, позволяя ее теплой мягкой руке лишить меня остатков самообладания, и, опершись на один локоть, расстегнул на ней шорты. Мои пальцы так легко вошли внутрь ее, что я выдохнул: «Господи боже!» Через несколько секунд я почувствовал дрожь, пробежавшую по телу Мелоди: она кончила, а сразу после нее кончил и я.
Вернувшись в реальность, мы медленно высвободили руки. Я взял свою майку и вытер сначала ее пальцы, потом свои. Мне хотелось облизать их, чтобы изведать вкус Мелоди, но я почему-то не решился. Соорудив из одеяла кокон, я прижал ее к себе. Мы сидели и смотрели друг на друга, пока не задремали.
Когда я проснулся, Мелоди уже ушла. Рисунок она забрала с собой.
ЛукасТолько в субботу вечером я наконец-то отправил Жаклин письмо. Оно состояло из четырех коротких предложений исключительно делового содержания. Никаких заигрываний. Ее ответ тоже был сдержанным, хотя она и спросила про мои выходные. Я не удержался и ответил, что они удались на славу, добавив: «Особенно пятница. А как прошли твои?»
В ее коротком ответе выделились три слова: «Хорошо, одиноко, плодотворно».
Нам всем бывает нужно побыть наедине с собой, но эта девушка не имела права на одиночество.
Я достал плотную бумагу, угольные карандаши и набросок, на котором Жаклин была изображена лежащей навзничь. Штрих за штрихом перенося на листок стройные очертания ее тела, я вспоминал поцелуи, пробуждавшие во мне желание большего. Растушевывая тени под грудью Жаклин, я повторно переживал прикосновения к ее мягкой коже, которые она мне позволила. Я рушил стену между нами, вместо того чтобы укреплять кладку.
Повторив рисунок, я прикнопил его к стене своей спальни прямо напротив подушки.
В среду, к концу лекции по экономике, внутри меня разгорелась нешуточная борьба между желанием рассказать Жаклин правду о себе и стремлением продолжить начатую игру, в которой я исполнял роль сексуального наемника, помогающего ей пережить личную драму. Сценарий выглядел идеально: я провожу время с первой за несколько лет достойной девушкой, а она расправляет крылья, забывает своего самовлюбленного бывшего и снова становится хозяйкой собственного тела.
Я заглушил внутренний голос, твердивший мне, что этого недостаточно.
Жаклин, наверное, тоже была занята осмыслением наших отношений. За несколько дней она ни разу не написала Лэндону и не прислала эсэмэску мне. Перестала появляться в «Старбаксе». Только пару раз оглянулась на меня во время лекций. В пятницу к ней подошел Мур. Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз