Просто вдвоем стр. 308
сам, а потом свой темп задала она. Ее колени сжимали мои бедра, руки дрожали, волосы, упавшие нам на лица, растрепались. Занавешенный этим шелковистым покрывалом, пахнувшим жимолостью, я скользил ладонями по бедрам Жаклин, а языком очерчивал округлые контуры груди. Она издала тихий стон, родившийся так глубоко, что я почувствовал его щекой, прижатой к ее ключице.
– Жаклин, – прошептал я.
Она хмыкнула, как будто сомневалась, что делать дальше. Рассеивая эти сомнения, я перевернул ее на спину, придавил ей руки к матрасу и снова в нее вошел.
– Боже… – выдохнула она и, закрыв глаза, зажала мои пальцы, удерживавшие ее ладони. – Лукас…
– Я здесь, – отозвался я, целуя ее.
Она напряглась, и через секунду по ней пробежала дрожь. Потом вздрогнул я, счастливый, как еще никогда в жизни.
* * *Я не мог видеть ниже обнаженного плеча Жаклин, но чувствовал ее теплое мягкое тело, уютно сжавшееся в моих руках и накрытое одеялом; чувствовал ее ноги, перекрещенные с моими. Я постарался сосредоточиться на видимом (эти черты я знал уже так же хорошо, как узоры на собственной коже) и решил, что мне особенно нравились глаза, которые, кстати, труднее всего перенести на бумагу. Невозможно было передать всего разнообразия их оттенков и выражений. А может, губы? Я дотронулся до них. Жаклин выжидающе на меня посмотрела.
Я поцеловал ее и опустил одеяло до талии. У мужчин преобладает зрительное восприятие, у художников – тем более. Поэтому я испытывал удвоенное желание увидеть обнаженное тело Жаклин Уоллес. Черт возьми, до чего оно было красиво!
– Хочу нарисовать тебя так, – сказал я и еле сдержал смех, когда она шутя спросила, повешу ли я этот набросок на стену.
Если у меня на стене будет такое, я не смогу спать. Буду или без конца повторять с ней то, что сделал несколько минут назад, или представлять со всей силой своего воображения.
– Я несколько раз тебя рисовал, и далеко не все висит на стене, – сказал я.
Упс!
Естественно, ей захотелось взглянуть. Пробежав кончиками пальцев по ее груди, я спросил, прижимаясь к ней теснее:
– Прямо сейчас?
Пожалуйста, только не сейчас!
Ее любопытство уступило моему желанию, и я накрыл ее собой, снова натягивая на нас одеяло. Начав от груди, я повел дорожку поцелуев вниз. У нее перехватило дыхание, а когда я дошел до пупка, но не остановился, она сжала ладонями мою голову. Отклонившись чуть вбок, я прихватил губами кожу на внутренней стороне бедра, вдохнул ее сладкий запах и осторожно подул, обозначив путь, которым собирался пройти мой язык. В маленьких пальцах Жаклин мои отросшие темные волосы превратились в то, чем еще никогда не были, – в поводья.
Правь мной, покажи мне, куда тебя отвезти.
Она исполнила мою невысказанную просьбу.
* * *Натянув боксеры, я впустил Фрэнсиса и накормил его, чтобы он оставил нас в покое. Потом налил в стакан молока, положил на тарелку несколько квадратиков «брауни» и, вернувшись в тускло освещенную спальню, вручил все это Жаклин.
Она натянула простыню до подбородка: в свете событий последних нескольких часов это выглядело довольно смешно и в то же время дразняще. Включив настольную лампу, я взял блокнот, забрался в постель и снова пристроил голову Жаклин к
себе на