Просто вдвоем стр. 316
я испытывал удвоенное желание увидеть обнаженное тело Жаклин Уоллес. Черт возьми, до чего оно было красиво!
– Хочу нарисовать тебя так, – сказал я и еле сдержал смех, когда она шутя спросила, повешу ли я этот набросок на стену.
Если у меня на стене будет такое, я не смогу спать. Буду или без конца повторять с ней то, что сделал несколько минут назад, или представлять со всей силой своего воображения.
– Я несколько раз тебя рисовал, и далеко не все висит на стене, – сказал я.
Упс!
Естественно, ей захотелось взглянуть. Пробежав кончиками пальцев по ее груди, я спросил, прижимаясь к ней теснее:
– Прямо сейчас?
Пожалуйста, только не сейчас!
Ее любопытство уступило моему желанию, и я накрыл ее собой, снова натягивая на нас одеяло. Начав от груди, я повел дорожку поцелуев вниз. У нее перехватило дыхание, а когда я дошел до пупка, но не остановился, она сжала ладонями мою голову. Отклонившись чуть вбок, я прихватил губами кожу на внутренней стороне бедра, вдохнул ее сладкий запах и осторожно подул, обозначив путь, которым собирался пройти мой язык. В маленьких пальцах Жаклин мои отросшие темные волосы превратились в то, чем еще никогда не были, – в поводья.
Правь мной, покажи мне, куда тебя отвезти.
Она исполнила мою невысказанную просьбу.
* * *Натянув боксеры, я впустил Фрэнсиса и накормил его, чтобы он оставил нас в покое. Потом налил в стакан молока, положил на тарелку несколько квадратиков «брауни» и, вернувшись в тускло освещенную спальню, вручил все это Жаклин.
Она натянула простыню до подбородка: в свете событий последних нескольких часов это выглядело довольно смешно и в то же время дразняще. Включив настольную лампу, я взял блокнот, забрался в постель и снова пристроил голову Жаклин к себе на грудь. Ее обнаженные бедра прижались к моему естеству, готовому снова восстать. Но пока мне хотелось блаженно мурлыкнуть, заурчать или зарычать – в общем, сделать то, что делает парень, чьи желания полностью удовлетворены.
Понемногу уплетая «брауни», Жаклин смотрела, как я перелистывал наброски, сделанные за семестр. На них были университетские здания, интересные в смысле архитектуры, детали машин, пейзажи, привлекшие мое внимание лица. К тому моменту, когда мы дошли до ее портрета, который я набросал в дождливый день, она уже съела два печенья и принялась за третье.
Я посмотрел в потолок: «Спасибо за рецепт, дедушка. А теперь отвернись».
Я спросил Жаклин, не обижается ли она на меня за то, что я разглядывал ее, когда мы еще не были знакомы. Но она предположила, что тогда я смотрел на нее просто как на занятный объект для рисования. Один из многих.
– Даже не знаю, лучше мне или хуже от такого оправдания, – сказал я.
Жаклин откинулась мне на руку:
– Я уже не сержусь из-за того, что ты не сказал мне, кто ты такой. Я тогда подумала, ты мной играешь, – потому и разозлилась. Но потом увидела, что это не так. – Ее нежные пальцы дотронулись до моего лица, и простыня сползла вниз. – Я никогда тебя не боялась, – добавила Жаклин шепотом.
Отставив печенье, я посадил ее на колени лицом к себе. Пока я трогал и целовал ее грудь, а она накручивала на свои