Библиотека

Просто вдвоем стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

прижать ее к груди и успокоить своим сердцебиением.

– Ты точно в порядке?

Глаза Джеки тут же снова повлажнели. Я сжал кулаки. Не трогать ее!

– Да, все нормально, – сказала она, отводя взгляд.

Врушка!

О том, что с ней произошло, она могла рассказать подруге. Соседке по комнате. Тому, кого знала и кому доверяла. Я понимал, что у меня не было оснований претендовать на доверие Джеки. Я выполнил свою задачу и мог жалеть только о том, что не сделал лучше. Быстрее. Я не сразу пошел за Джеки. Теперь это казалось мне непростительным.

Я спросил, не нужно ли позвать к ней кого-нибудь. Может, соседку. Она покачала головой и просочилась в дверь, постаравшись не прикоснуться ко мне даже краем одежды. Еще одно подтверждение тому, насколько чужим я был.

Я смотрел, как она поднималась по лестнице, постукивая каблуками по плиткам. Блестящий раздвоенный «хвост» нелепо вихлялся, сама она словно одеревенела. Рожки давно потерялись.

– Джеки! – Я окликнул ее осторожно, чтобы не напугать. Она обернулась, взявшись за перила, и вопросительно на меня посмотрела. – Ты ни в чем не виновата.

Джеки закусила губу, сдерживая нахлынувшие чувства, и кивнула. А потом, перехватив перила, заспешила наверх. Я развернулся и вышел. В тот момент я даже не сомневался: эта короткая фраза – последнее, что мне суждено было сказать Джеки Уоллес.

Пожалуй, я выбрал правильные слова для прощания.

Лэндон

«Миссис Салли Ингрэм» – гласила надпись, вытравленная черным на блестящей медной табличке. Имя звучало приятно, да и сама хозяйка кабинета произвела на меня впечатление довольно милой женщины, когда как директор школы выступила перед нами на общеобязательном вводном собрании. Я видел ее издалека. Но внешность оказалась обманчивой.

Я, сгорбившись, уселся на жесткий виниловый стул перед массивным директорским столом. Это был целый деревянный бастион, сооруженный, очевидно, для защиты его владелицы от резких движений собеседника. Я даже не представлял, как такую громадину протиснули в дверь. Наверное, по частям – иначе она застряла бы.

Миссис Ингрэм неторопливо перебирала бумаги, как будто я не сидел перед ней в ожидании ответа на вопрос, почему меня вызвали в первый же день моей учебы в старшей школе. Очки были сдвинуты на кончик носа – как у моего отца, когда он разбирал или перепроверял счета (единственная привычка из прошлой жизни, сохранившаяся у него за восемь месяцев после переезда).

Поначалу у них с дедушкой шли споры и взаимные обвинения: папа возмущался дедовой безалаберностью по части планирования работы и ведения документации рыболовного предприятия, которое кормило его тридцать лет, – а этот последний факт был уже дедушкиным коронным аргументом. Наконец стороны пришли к соглашению, и отец взял финансовые вопросы на себя. Записывая цифры в бухгалтерскую книгу или перенося их оттуда в свой ноутбук, он мог обронить крепкое словцо и иногда, сбросив очки, так яростно теребил переносицу, что я удивлялся, как у него не пойдет от этого кровь. Новая отцовская «контора» состояла из буфета, с трудом уместившегося в коридорчике между кухней и гостиной. Вместо посуды на полках лежали гроссбухи. С потолка свисала голая лампочка. Папино рабочее место в вашингтонском офисе или у нас дома, в Александрии, выглядело несколько иначе…

Миссис Ингрэм прокашлялась и, сняв очки, уставилась на меня. Глаза

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.