Библиотека

Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

как, впрочем, и огорчительного, а чуть позже появилось беспокойство. «Суета», — вздохнул Галинин и, как только шаги девушек стихли, вернулся в спальню.

3

— Спи, — рассердилась Анна Григорьевна: муж вздыхал, сам не спал и ей не давал.

Василий Иванович сел на кровати.

— Искрутился, — проворчала Анна Григорьевна. — И какая муха тебя укусила?

Василий Иванович кашлянул.

— Словесник-то вон какой.

— Сами такими же были.

— Я — нет, — не согласился Василий Иванович. — Я всегда понимал, что к чему.

Анна Григорьевна была другого мнения, но спорить не стала. Она догадывалась: муж уязвлен, обижен.

— Лариса Сергеевна тоже хороша, — пожаловался Василий Иванович. — Я всегда чувствовал…

— Чего чувствовал-то?

Василий Иванович

подошел к окну, шумно вдохнул еще не остывший воздух.

— Не могу объяснить этого. Неужто сама не видишь, какая она? Сдается мне, таит она от людей что-то. Узнать бы — что?

Анна Григорьевна подумала, что Лариса Сергеевна совсем не похожа на Валентину Петровну и других учительниц. И внешностью выделяется, и держится не так, как они. На педсоветах помалкивает, но уроки дает интересные. Так и сказала мужу.

— Я не про то, — откликнулся он. — Помяни мое слово — споются они.

— Сам же того желал, — напомнила Анна Григорьевна.

— Про другое думал, — возразил Василий Иванович.

Ему было досадно, что жена не ухватывает главного. Еще никто не говорил с ним так, как это сделал москвич. Василий Иванович чувствовал себя оскорбленным. Он всегда считал, что поставлен директором для того, чтобы бдить, ревностно выполнял это, все поступки и слова учителей соизмерял со своими собственными поступками и словами, часто поучал их, даже в мыслях не допускал, что это может не понравиться им.

— Обойдется, — сказала Анна Григорьевна и добавила: — Лучше обещание выполни — в тайгу Алексея Николаевича свози. И не только его — всех учителей позови. Голубика-то, говорят, осыпаться стала…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ1

Местные жители утверждали, что настоящая тайга начинается километрах в десяти от села. «Там и ягод полно, и грибов, — говорили они, — и разная живность жирует — только ружья успевай переламывать. Здесь же все исхожено, испоганено». Местные жители конечно же преувеличивали: близ села не было ни вытоптанных полянок, ни сваленных как попало деревьев. Тропинки обрывались возле небольших ягодников; дальше желтела треста и опасно темнела похожая на деготь болотная жижа — ни пройти, ни проехать. Чащобы за речкой старожилы тоже не считали тайгой. «Какая же это тайга, — возражали они, — когда рядом колхозное поле? Тайга там, там и там», — местные жители кивали в разные стороны.

…Вначале полуторка пылила по хорошей дороге, потом круто свернула, запрыгала по кочкам, и все, кто был в кузове, или схватились за борта, или попадали друг на друга. Валентина Петровна наваливалась на Ветлугина, без стеснения прижималась, игриво повизгивала. Он ощущал ее мягкое, податливое тело и, наверное, словно невзначай обнял бы толстушку, если бы не Лариса Сергеевна. В ее присутствии почему-то деревенели руки и ноги не слушались, а лицо — Ветлугин чувствовал это — было напряженным.

Низинка, по которой катила машина, постепенно суживалась, образуя коридор. По обе стороны возвышались деревья. Шофер брал то вправо, то влево — объезжал мшистые пни, канавки, полусгнившие стволы. Сильно пахло прелью. Земля была влажноватой, хотя — об этом говорили все — вот уже

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.