Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 57
класс, где будет накрыт праздничный стол. Анне Григорьевне, как самой опытной кулинарке, поручили составить меню. Все советовали включить в него то, что любили сами. Вначале Анна Григорьевна внимательно выслушивала учителей, потом поняла — на всех не угодишь. Мусоля карандаш, что-то подсчитывала, бесцеремонно отгоняла от себя советчиков. Молодежь обсуждала — приглашать баяниста или танцевать под патефон. Ветлугину было все равно. Валентина Петровна доказывала: танцы под баян — всем танцам танцы. Но учителя согласились с Ларисой Сергеевной, когда она сказала, что баянист никакого отношения к школе не имеет, что лучше обойтись без него.
За несколько дней до Нового года Василий Иванович привез елку. Большая и пушистая, она лежала на снегу перед школьными окнами. Ветлугин часто смотрел на нее. В памяти возникало полузабытое: угли в печи, аккуратненькая елочка, стол под белоснежной скатертью, дымящийся пирог с мясной начинкой, аппетитно оттопыренные ножки хорошо прожаренного гуся, фрукты в хрустальной вазе, конфеты и в самом центре стола бутылка шампанского в блестящем ведерке, наполненном мелко наколотым льдом. Принаряженная мать, бабушка в батистовой кофточке и черной юбке, дядя в накрахмаленной сорочке, его красивая жена — все нетерпеливо поглядывали то на часы, то на черный репродуктор, все ждали выступления Калинина. Как давно и вроде бы совсем недавно было это. И как многое изменилось с тех пор. Бабушка умерла, дядя погиб на фронте, его красивая жена обзавелась новым мужем, мать стала старенькой-старенькой. Как она встретит Новый год? Где? С кем? Может быть, пойдет к соседям, а может быть, рано ляжет спать. Ветлугин не сомневался: мысленно она будет с ним.
Как только ребят распустили на каникулы, елку внесли в класс, из которого были убраны парты. Василий Иванович насадил на основание ствола крестовину, вместе с Ветлугиным поставил елку. Она уперлась макушкой в потолок.
— Великовата, — огорчился директор. — Придется подпилить чуток.
— Пусть так будет, — сказала Анна Григорьевна.
— Не положено. Звезду надо нацепить — без нее неинтересно.
Василий Иванович принес ножовку, ловко отпилил чурбачок. Елка дышала холодом, ветки прижимались к стволу, как капустные листья к кочерыжке. Через несколько минут на них появились крохотные капельки. Ветви распрямились, ощетинились иголками. Запахло хвоей.
Украшать елку поручили Ветлугину. Взобравшись на табурет, он стал прицеплять к веткам оклеенные разноцветной бумагой спичечные коробки, конфеты в красивых обертках.
— Повесьте-ка! — Лариса Сергеевна протянула ему грецкие орехи, обернутые серебряной бумагой. Ее голос звучал ласково и взгляд был приветливый.
Ветлугин повесил орехи.
— Что еще вешать?
Она отступила на шаг, окинула елку придирчивым взглядом.
— Сверху гирлянду спустим.
— Давайте!
— Это в самый последний момент делается.
Ветлугин спрыгнул с табуретки…
2Галинин тоже готовился к встрече Нового года, хотя самым желанным праздником было теперь рождество. До войны в его семье встреча Нового года проходила не так, как у Ветлугина. Мать Галинина, строгая и властная, считала этот праздник не ахти каким, поэтому елку сыну не устраивала, игрушек не дарила. Да и в другие праздники она охотней покупала ему новые штаны или рубаху, а не игрушки, о которых он мечтал. В ее отношении к сыну было больше сдержанности, чем сердечности. Но это вовсе не означает, что мать Галинина не любила сына. Просто она была сиротой, рано овдовела, привыкла всего добиваться сама,