Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 604
Но все течет, все меняется — меняются и взгляды на семейную жизнь.
Не составляло труда догадаться, чем привлекла Доронина эта девушка. Такое прелестное личико, такая синева в глазах — тут и дура догадается. Зинаида Николаевна сама была хорошенькой; в молодости, да и не только в молодости, разбила столько сердец, что просто ужас. Вспоминать об этом было приятно. Слово «шлюшка» вылетело само собой, и Зинаида Николаевна, переставляя на плите кастрюли, испытывала что-то похожее на угрызения совести.
Пора было ужинать. Появившись на кухне, Доронин многозначительно кашлянул.
— Спрашивала же! — рассердилась Зинаида Николаевна.
— Проголодался.
— Скоро Вадик придет.
— Когда?
Зинаида Николаевна взглянула на кухонные часы.
— Вот-вот должен.
— Слишком много развлекается, — проворчал Доронин, опускаясь на кухонную табуретку.
— Не больше, чем другие!
Доронин хотел возразить, но решил: «Бесполезно».
На кухне было тепло, уютно. Работал телевизор; модный стеклянный абажур — Зинаида Николаевна выстояла в «Ядране» огромную очередь, чтобы купить его, — рассеивал мягкий свет. Все было вымыто, вычищено, надраено, и Доронин подумал, что Зинаиде Николаевне не откажешь в умении вести хозяйство.
Именно такие, как она, были отличными женами. Он мог бы назвать десяток, если не больше, мужчин, восхищавшихся Зинаидой Николаевной, при каждом удобном случае утверждавших, что ему, Доронину, повезло. Но у него такого ощущения не было. Особенно остро
он чувствовал это теперь.
— Вадик жениться собирается, — неожиданно сказала Зинаида Николаевна.
Доронин уже давно не вмешивался в личную жизнь сына, равнодушно буркнул:
— Это его дело.
— Уж очень не ко времени это и, признаться, рановато. Всего-навсего третий курс.
— Ты тоже на третьем была, когда мы поженились, — напомнил Доронин.
— Мы — совсем другое дело. Ты тогда с положением был.
Доронин с грустью подумал, что Зинаида Николаевна не обратила бы на него внимания, если бы в те годы он не печатался бы в газетах и журналах, не имел бы отдельной комнаты.
— Если Вадик действительно женится, — сказала жена, — то придется квартиру разменять.
— Отсюда я — никуда!
— Значит, с невесткой будем жить.
Такой вариант тоже не устраивал Доронина. После рождения внука началась бы суета, передвижение мебели, он мог бы остаться без комнаты. До сих пор Доронин не думал, как будет, когда женится сын, теперь же понял: все не так просто. Появилось и стало расти раздражение. В молодости его, Доронина, никто не снабжал деньгами, никто не расчищал ему дорожку. Все, что он имел, чего достиг, было результатом его собственных усилий. Сравнивая свою молодость с молодостью сына, Доронин убежденно думал, что Вадим наверняка расхныкался бы, если бы хоть раз испытал то, что было с ним, отцом, во время войны и в первые послевоенные годы. По мнению Зинаиды Николаевны, роптать на сына было грешно: Вадим хорошо учился в школе, без протекции поступил в институт, его чаще хвалили, чем бранили. Но именно эта спокойная, размеренная жизнь представлялась Доронину какой-то не такой.
Хлопнула дверь. Зинаида Николаевна выкатилась в холл, громко сказала:
— Раздевайся, Вадик, мой руки и — ужинать. Отец уже сердится.
Был сын таким же высоким, как и отец, только пожиже в талии и плечах. Длинные волосы Вадим уже не носил — переболел этим в школе. Прическа у него была обыкновенная, хотя и не такая, как у отца, — Доронин продолжал стричься