Библиотека

Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 615

Размер шрифта
-
+
Тема

на руках, какая тушка потяжелей.

— С чего это ты расщедрилась-то, а? Закуску бесплатно выставлю, а чача — по обычной цене.

— Могла бы не предупреждать.

— Не предупредишь — накладно станет.

— Разве я тебя обманывала?

— В прошлый раз вдвоем ночевали, а в оплату всего червонец дала.

— Господи! — воскликнула Верка, вытащила из-за пазухи узелок с деньгами, отсчитала десять измятых рублевок. — Возьми.

На лице тетки Маланьи отразилась душевная борьба. Показывая глазами на кур, она прошамкала, демонстрируя великодушие:

— Заняты руки-то. Да и невелики деньги — червонец.

Они, наверное, долго бы пререкались, если бы Алексей не сказал, что голоден. Шаркая валенками, тетка Маланья унесла кур. Сунув рублевки в карман ватника, Верка вздохнула.

— Денег у нее, милок, не пересчитать.

— Что-то не верится.

— Правду говорю. Ишо до войны не плошала. За рупь, бывало, купит, втридорога продасть. Потом съехала от нас — взамуж вышла. Гутарять, хорошо жили. Как помер муж, сызнова мухлевать стала. У Матихиных это, видать, в кровях.

Ужинали на веранде с мозаичными стеклами. Кроме большого стола и нескольких расшатанных стульев там были две поставленные углом кушетки. Давно не метенный пол прогибался, поскрипывал; на пыли оставались отпечатки подошв. К веранде подступали кусты и деревья, смутно видневшиеся сквозь разноцветные стекла.

— Замечательная веранда! — сказал Алексей, радостно вдыхая свежий воздух: в комнатах, как и в прошлый раз, попахивало.

Тетка Маланья кивнула.

— Не простынешь? — с едва уловимой насмешкой обратилась к ней Верка.

— Две кофты поддела, — призналась хозяйка. — На воздухе тоже бывать надо, а то все взаперти и взаперти.

— Неужто даже на базар не ходишь?

— Не хожу. — По щеке тетки Маланьи скатилась, повиснув на подбородке, крупная слеза. — Отоварю карточки и — назад. Постояльцы меня не обижают: то домашней колбаски дадут, то сальца, а овощь своя — с огорода. Огурчиков насолила, помидорок — до самой весны хватит.

— Пенсию ишо не выхлопотала?

— Говорят, стажа нет. А где его взять-то? Колхозный не в счет, а

такого у меня всего пять годков. — Тетка Маланья стерла размашистым движением слезу, помолчала. — Как помру, все, что нажила, Татьяне отойдет.

— Ейной матери, — возразила Верка. — Она самая главная твоя сродственница.

— Ей и ему — вот. — Тетка Маланья выставила кукиш. Седые пряди растрепались, в глазах появилась осмысленность. — Третьего дня бумагу подписала — все Татьяне. Только она мне письма слала, с днем ангела и другими праздниками поздравляла. Недавно фотку прислала — вся в покойницу-бабку.

Чача была крепкой и чистой, как слеза. Тетка Маланья быстро пьянела, жаловалась на свою жизнь. В невнятном бормотании была тоска, и Алексей подумал: «Нет ничего страшней одиночества». Опрокинув еще рюмку, хозяйка вконец раскисла, понесла ахинею.

— Уложим, а сами ишо чуток посидим, — сказала Верка и отвела тетку Маланью спать.

Они сидели на веранде, перебрасываясь словами.

— Слышь-ка, — неожиданно сказала Верка, — перед самым отъездом столкнулась с Татьяной. Хвостом она вертела и гляделками так улыбалась, что меня сомнение взяло. Может, переспал с ней, а?

Алексей хотел признаться, но смалодушничал.

— Типун тебе на язык!

Верка удовлетворенно кивнула. А если когда-нибудь обман раскроется… О том, что произойдет тогда, думать не хотелось.

Было темно, тихо и прохладно.

— Надоть мешки на веранду вынесть, — сказала Верка и, кутаясь в платок, встала.

Когда Доронин возвратился в комнату, она уже лежала.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.