Противостояние стр. 353
не все мое. Был один человек в тридцатых… — Он повернулся к окну. — В общем, я здесь основывался на его прогнозах. Кое-что, конечно, отсеялось. Но на базе реализовавшихся вариантов… Короче говоря, сейчас Северороссия ближе всего к странам Балтики. Поэтому Балтийский экономический и военный союз должен постепенно перерастать в государственную структуру, которая со временем войдет в единую Европу, Собственно, ради этого, а еще для упрочения стабильности, мы и пригласили в страну семейство Стюартов. Здесь все написано. Он поднялся.
— Интересно, — взял в руки тетрадь Леонтьев. — Так ты, оказывается, настолько долгосрочную программу реализовывал!
— А почему я, по-твоему, больше тринадцати лет у власти просидел, а потом еще президентский портфель своему преемнику передал? — ухмыльнулся Алексей. — Политик, решающий одни лишь сиюминутные задачи, больше часа не просидит. Только упаси бог кого-либо когда-либо воспринимать некий план как догму. Полководец, выходящий на бой без плана сражения, обречен. По обречен и полководец, полагающий, что битва пойдет точно так, как он задумал. Ладно, засиделись мы с тобой. Спать пора.
Эпизод 10СТАРИКЛегкий ветерок шелестел листьями кладбищенских деревьев, июньское солнце пробивалось к земле через их кроны. На скамейке перед одной из могил сидел старик. Волосы его были седые, а кожа изъедена морщинами, но по тому, как прямо он держался, можно было понять: в старом теле еще достаточно сил. Старик бросил последний взгляд на могилу с обелиском: «Павел Сергеев, 1896—1957».
— Ну что же, Паша, — произнес старик, глядя на портрет на могильной плите, — вот и мне пора. Жаль, что так получилось. Хотелось бы с тобой еще побеседовать, поспорить, поругаться. Не хватает мне тебя. Глупость какая. Сорок лет мы смотрели друг на друга через прицелы, а ты остался для меня тем же Пашкой. Спорили до хрипоты о коммунизме и демократии… Доспорились. Если бы можно было все вернуть. Господи, это сколько же народа мы положили в нашем споре, сколько нуль, снарядов, бомб выпустили. Почему? Зачем? Неужели нельзя было просто договориться? Ты всегда помогал мне. Ты спорил, и я проверял, насколько я прав, выслушивая твои аргументы. Ты бил, и я знал, где у меня слабое место. Но стоило ли это того, что произошло?
Он откинулся на спинку скамьи, подставив лицо ярким лучам солнца, потом снова наклонился вперед и проговорил:
— Вот уже ровно двадцать три года тебя нет здесь, но я почему-то верю, что скоро мы увидимся, и снова заспорим. По-другому уже, конечно. Меня многому научила эта жизнь. Надеюсь, и ты извлек из нее уроки. Интересно, зачем все это было? Чтобы граждане Североросской Республики в тысяча девятьсот восьмидесятом году
наслаждались благами социальной рыночной экономики? Или чтобы Алексей Татищев и Павел Сергеев поняли что-нибудь об этом мире? Или для того и другого? Я многое увидел, но многое — загадка для меня. Жаль. Хотелось еще так много сделать, узнать, понять… Не успел. И твою жизнь оборвали так глупо и нелепо, как раз, когда ты хотел что-то изменить… Почему всегда эгоисты побеждают нас, идеалистов? Может, потому, что они лучше приспособлены к жизни на земле нашей грешной, а мы всё стремимся в какие-то нереальные дали. Ты строил свой социалистический рай, а привел к власти человека, которого интересовала лишь личная власть. Защищал свое государство,