Библиотека

Провинциальный человек стр. 562

Размер шрифта
-
+
Тема

женских отрядов тракторных?.. Вот-вот. Пойди посчитай. А все она! Как уборка, так скажет по областному радио. С ее призыва и начинают соревнование...

— Вы, говорят, рационализатор?

— Кое-что переделал в комбайне. Второй бачок под горючку поставил. Время дорого, на заправку много уходит. Теперь поудобней...

— Поудобней без хозяйки-то? Ну ладно, ну хорошо... — заходит к нам Нина Павловна. На стол ставит вино, помидоры. Потом еще приносит что-то горячее, вкусное — пар идет. Лицо сияет, глаза веселые, и явно к молодости повернула сейчас стрелка судьбы, даже волосы по-молодому уложены. И я представляю, я чувствую, как, наверно, хорошо здесь, когда собирается полным сбором семья. Спрашиваю ее об этом, она смеется, прикрывает глаза от солнца, и это солнце тоже ей нравится. Ей все теперь нравится: и помидорчики резать, и вино разливать, и шутить с Ананием Николаевичем, и тост говорить:

— За моих дорогих сестер-трактористок! Пусть будет им доброй земля! И сегодня, и завтра, и всегда!.. Пусть будет!..

И после слов ее стало еще теснее, роднее и захотелось новых слов и признаний, а может быть, песни. Она и здесь понимает, угадывает. Опять встает над столом, счастливая:

— Поди, петь не умеете?

— Неправда!

— А ну подпевайте... Речка движется и не движется, вся из лунного серебра... Нет, давайте другую. Вот эту, самую хорошую: мы с чудесным конем все поля обойдем...

И мне хорошо, как будто приехал я к матери, как будто очутился в своей семье, где ты самый родной. А она встает снова, предупреждает:

— Эту выпьем и помолчим. О наших детях, о них, дорогих...

Помолчали. Она опять улыбается, что-то хочет сказать.

— Мы ведь к Сереже ездили в армию.

— Как вы надумали?

— Сам пригласил. Сережа прислал письмо — приезжайте, соскучился. Мы что — поехали. Время июльское — попустилися сенокосу. Думам, все равно без кормов не останемся, едем. Ну вот, заехали в часть, по начальству представились, а нам обрадовались — сынок-то примерный. Потом вышли — кругом сирень да акация, солдаты бегают, все одинаковые, а нашего — нет и нет. И вдруг увидели — наш, да торопится, видно, сказали. Прибежал, давай целовать... Не могу, честное слово. Не могу я рассказывать. Это надо пережить.

Она утирает глаза. От стола отодвинулась. Потом приподняла голову:

— Нет, доскажу. Начальник караула собрал их, построил: «Соколов, два шага вперед!» И Сережа больше не отходил от нас. На целый день отпустили. Вечером в красном уголке была встреча с нашей семьей. Я рассказывала о Прорыве, как работаю, пригласила в наш славный колхоз «Заря» к Якову Архиповичу Зыкову. Потом они пели для нас. Сережа тоже пел вместе с солдатами. Ну, приехали к себе. А душа все растет, не выросла. Думашь — подняла бы гору да перенесла на другое место — вот какая сила пришла ко мне. И так захотелось работать и все бы оправдать враз — и награды свои, уваженье. Теперь уж для внуков работать...

— Много их?

— Ох, много! Забавные...

— Ну вот, дошли до последних, — смеется Ананий Николаевич.

— А что? Дошли помаленьку. Я хочу про самого маленького рассказать. У Володи нашего растет Саша, такой ухобака, беловолосой. Приехали к ним, еще через порог не перешагнули, а он встал белой свечечкой: «Дедо, баба, у нас разуваются». Потом к дивану подводит, садитесь, мол, тащит подушку, пыхтит. А к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.