Провинциальный человек стр. 566
как верят самым близким, самым родным людям. А спустя пять лет после заседания правления яблони зацвели и у Сартакова, и у Лапаева, и у председателя колхоза, и у тракториста Михаила Сартакова, и у техника Сергея Поздина, и у многих, у многих. Красота приподнимает нас, освещая все темные углы. Начали с садов, а потом в нерабочее время молодежь построила свой Дворец культуры, каменный, с белыми колоннами, с огромной городской сценой. Нигде в области нет хора стариков, а в Раскатихе организовали. Свадебные песни и величальные, старинные казачьи сказы и припевки вдруг ожили в устах раскатихинских стариков, а за ними встала вся история родного села. И молодые не подкачали — создали свой хор, молодежный. И началось соревнование: кто лучше поет, кто сильнее любит и ценит песню.
Раскатиха стоит на большой дороге. Дымится асфальтом под солнцем, дорога заманчива и чудесна: час езды — и город, с высоких мест виден дым от заводских труб, но своя красота дороже. Плывет по весне Раскатиха в белом дремучем дыму, и восклицает проезжий:
— Что это? Сады?!
Ему отвечают:
— Сады! Председатель постановил...
Вот оно как — председатель постановил!
Интересно, где он сейчас? Ведь прошло уже столько лет после нашей последней встречи.
— Григорий Никитич не переехал?
— Да вы что! — улыбнется Мосин. И в этой улыбке — укор мне и осуждение: как же, мол, до такого додумался... И немного помолчав, сам уже спрашивает меня:
— Я вижу, вы наших ветеранов знаете не хуже меня? Сейчас мы сельский музей создали, так для них — специальный стенд. Заслужили.
— А как же! Самые мудрые они, самые главные.
Да, я давно, очень давно знаю этих мудрых раскатихинских стариков — и бывшего председателя колхоза Григория Никитича Ксенофонтова, и старожилов села Михаила Захаровича Казанцева и Егора Степановича Новоторженцева. Сколько раз выручали и согревали они меня, помогали другим! И вот к ним-то и отправился молодой агроном.
— Я принял их советы с благодарностью и начал с поймы. Но легко сказать — начал. А как залужать ее, если нет семян? Это теперь — никаких проблем, выращиваем сами. А тогда пришлось поколесить по области. И все же в тот год заняли многолетними травами двести шестьдесят один гектар пойменных земель. Потом улучшением лугов занимались ежегодно. Сейчас у нас в пойме более семисот гектаров трав. И вот, можно сказать, победа: год назад впервые в истории колхоза мы запасли на зиму тридцать пять тысяч центнеров сена. А нынче и того больше — свыше сорока тысяч. Все это, конечно, подняло надои...
Он замолкает, вроде все главное уже сказано. И вдруг неожиданно признается:
— А я ведь три зимы подряд работаю в школе. Преподаю старшеклассникам сельхозтруд. И, знаете, это увлекает меня.
— А учеников?
Он громко смеется. В его глазах опять мелькает та густая желтинка, и переливается, и зовет к себе.
— Думаю, что и учеников увлекает. Вот смотрите: мы частенько пишем, что молодежь уходит в города, потому что в деревне, мол, мало дискотек и далеко от театров. А ведь это все — не главное. Молодые уходят потому, что в городе, как им представляется, больше интересной работы. И вот я говорю им: самая лучшая работа в деревне. И доказываю это своими уроками и, простите за громкое слово, своей жизнью... По крайней