Проходная пешка стр. 128
его и унизить - сначала в истории с той маленькой точкой, а теперь с неожиданным предательством Манделя, - дело другое. Бог позволял ему вплотную приближаться к желанному, а потом отбрасывал назад. Сейчас он снова осаждал его, требуя, видимо, какого-то нешуточного покаяния, какой-то искренней жертвы - полной и всеобъемлющей. У него еще остались ум, сила и хитрость, их хватит, чтобы вырваться из этой порожденной морем ловушки, но они не смогут отвести от него меч отвернувшегося Бога. Итак, на пороге каюты Беллы он понял… нет, в нем кричал инстинкт предков, их суеверий. Если Рейкс хочет покровительства Бога, то должен принести им жертву. И такую, от которой нельзя отмахнуться, которую нельзя списать со счетов. Ее надо принести - один раз. И постепенно, словно кто-то незримый диктовал ему условия, Рейкс начинал понимать, что это за жертва. Женщина в каюте носит его ребенка, желанное продолжение рода Рейксов. Ребенок должен открыть глаза к январским снегам и морозам, увидеть бесконечные тучи над равнинами Девона, услышать, как тихими ночами плещется в воде лосось и форель. Они тоже черпали силу от предков, из торфяных болот, из узких мелких речек и соленых морских рукавов, спокойных холодно-зеленых плодородных атлантических глубин, и копить эту силу стало их единственной целью. Ребенок, желанный не
ему, а ей. Но жертву надо принести, и Рейкс принесет ее, положит на алтарь. Дайте ему выбраться отсюда, и он возьмет эту женщину в жены, полюбит ее так, как только способен, приведет ее в Альвертон как хозяйку, жену, мать, станет охранять и защищать, будто выбрал по собственной воле. Итак, обет дан, выбор сделан.
Рейкс распахнул незапертую дверь. Вошел в освещенную каюту, повернулся к кровати, где лежала Белла. Взглянув на нее, он тотчас понял: жертва его отвергнута, и он, Эндрю Рейкс, обречен, потому что пришел слишком поздно.
Глава пятнадцатая
Белла лежала на спине. На ней были одни оранжевые трусики. Голова ее чуть-чуть повернута набок. Вытянутая левая рука с раскрытой ладонью свешивалась с кровати, точно расслабленная сном. На полу багровым могильным холмом лежала ночная рубашка. Каштановые волосы Беллы были на ночь схвачены на затылке красной лентой, глаза открыты, а над переносицей, точно посередине лба - маленькая дырочка. Тонкая полоска теперь уже свернувшейся крови тянулась к брови.
Рейкс поднял глаза и даже не попытался вынуть из кармана пистолет. Спиной к иллюминатору стоял человек. Высокий, сутулый, серо-белые волосы, густые кустистые брови. Он держал в руке пистолет с глушителем. В петлице у него была белая гвоздика. Он стоял не шелохнувшись, и на Рейкса смотрело кривоносое лицо, бледное, будто вылепленное из гипса.
– За что? - голос Рейкса прозвучал хрипло и вымученно.
– За то, что она принадлежала вам. Так же, как и Бернерс, - ответил Мандель. - Не думаете же вы, что я предал вас из-за денег.
– А я доверял вам, работал на вас.
– И как всегда безукоризненно. Я сел на корабль в Гавре и все видел. Смотрел с восхищением.
– Тогда за что же нас убивать? За что?
Мандель шагнул вперед. Он хорошо понимал потрясение Рейкса, горе и отчаяние, сковавшие его тело, понимал, наверно, и то, что сейчас Рейксу, как никогда, нужно человеческое сочувствие. Мандель приставил пистолет