Библиотека

Проза о неблизких путешествиях, совершенных автором за годы долгой гастрольной жизни стр. 168

Размер шрифта
-
+
Тема

с тобой оба. Вдруг нам пофартит?

Обратная связь

Очень, очень я люблю записки.

Впрочем, иногда слова и реплики читателей доходят до меня и устным путем.

Так, мне как-то рассказал один городской импресарио: некая средних лет дамочка приобрела два билета, а через полчаса взволнованно позвонила с вопросом: «А сам-то Губерман, он будет на концерте?»

Еще в письме мне рассказали: некий человек в каком-то российском городе прочел мои стишки своей соседке, вострой старушке. Ей понравилось, она спросила, жив ли я и где я живу. Услышав, что в Иерусалиме, очень удивилась – почему? Ей объяснили – потому что еврей. И вострая старушка непритворно изумилась: «Какой же он еврей, если он пишет русским матом?»

В Москве (а может, в Питере) я получил записку, мной прочитанную только уже дома.

Начиналась она так: «Игорь Миронович, я – представительница древнейшей профессии (что сейчас называется модным словом “эскорт”)». А дальше шли слова, приятные донельзя: «Не знаю, польстит ли Вам или опечалит, но очень часто, собираясь с девочками за бокалом вина, при обсуждении клиентов мы обмениваемся Вашими гариками. Они так ярко и лаконично характеризуют нашего “потребителя”: политиков, бизнесменов… Тем более что большинство из них – евреи».

Тут я ошеломленно перестал читать и радостно задумался. Миф о поголовной умности нашего народа уже давно стал для меня смешной неправдой, но вот передо мной грамотное и весомое свидетельство ебливости моего народа – как тут было не призадуматься? Но дальше следовала в этой дивной записке поразительная (и снова приятная) бытовая история: «А однажды с одним клиентом мы поссорились, и я ему отправила Ваш гарик про “новый вариант гермафродита”».

Что ж, я этот стишок отлично помню, вот он:

Время наше будет знаменито

тем, что сотворило пользы ради

новый вариант гермафродита:

плотью – мужики, а духом – бляди.

Окончание записки было удивительно и благоуханно: «Утром он перечислил мне крупненькую сумму, сказав, что так изящно проститутка его еще не ставила на место. Спасибо Вам!»

Таких проникновенных записок я еще не получал, спасибо тебе, безымянная труженица сексуального фронта!

Была записка, образцовая по лаконичности: на обороте визитной карточки с фотографией лысого, с бородкой немолодого мужчины с породистым интеллигентным и симпатичным лицом. Он был «психиатр судебно-психиатрической экспертизы, полковник». Тут я вспомнил о советской экспертизе этого толка и пугливо ощерился. А на обороте была фраза очень адекватная: «Могу пригодиться! С уважением».

Я даже друзьям порой завидую, когда им пишут примечательное что-то. Саша Городницкий, например, такую получил записку на своем концерте: явно интеллигентная женщина длинно написала ему, какой теперь повсюду беспредел и безобразие, как тяжко нынче жить простому человеку, а закончила прекрасной фразой: «Какое счастье, Александр Моисеевич, что Вы не дожили до этого времени!»

Люблю я и случайные устные реплики моих читателей.

Со мной после концерта часто просят сфотографироваться несколько зрителей и стоят тесной группкой, ожидая своей очереди. Ко мне подошли сразу две девчушки, я их обнял, а к одной кокетливо склонил на плечо голову. И какая-то массивная тетка, стоявшая рядом, громко, не без одобрения, сказала: «Седой-седой, а шалун!»

Когда писать лень или не хочется, зрители пользуются антрактом. Так, однажды ко мне подошел старый человек, много лет прослуживший на подводной лодке.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.