Прыжок в ледяное отчаяние стр. 111
на каждый день. «Сойдет!» — подумала Люша и, расплатившись, пошла в отдел косметики. Голову она худо-бедно уложила у Светки, а вот накраситься должным образом не могла. Быстрова сроду не использовала ничего, кроме туши и пудры. Игнорируя любопытные взгляды дам, сыщица тщательно накрасилась в туалете: тон, тени, подводка для бровей, тушь, карандаш для губ, блеск. Коричневый, золотистый, розовый. Вышло неброско и свежо. Сев в машину, женщина задумалась над тем, что сказать бизнес-леди, — краткое, но внушительное, чтобы она согласилась на сегодняшнюю встречу безоговорочно. «А чтобы проняло меня? Жалостливые призывы? Угрозы? Сочувствие? Нет-нет! Никакой абстракции. Только конкретные имена и факты. Чье имя проймет Набросову? Конечно!» Привычный взмах рукой — и Люша смело набрала номер.
Мария Александровна долго не брала трубку, а потом раздраженно рыкнула:
— Перезвоните позже, совещание.
— Важная информация об Анастасии Рябовской интересует? Перезвоните мне сами, — как можно суше и басовитей выговорила Шатова и дала отбой.
Звонок раздался через десять минут.
— Кто это?! Что с Настей? — голос дамы дрожал.
— Дубровская беспокоит. Частный сыск. Нам нужно встретиться, Мария Александровна. Сегодня.
— При чем тут моя дочь?! — грозно возопила Набросова.
— Ее связывало своеобразное сотрудничество с Викторией Михайловой, уголовное дело об убийстве которой обросло четырьмя трупами и покушением.
Пауза оказалась непомерной. Нарушила ее Люша.
— Нам НУЖНО встретиться. Говорите — где. Я буду в Москве через два с половиной часа.
И Набросова назвала кафе в центре столицы.
Как ни спешила Шатова, она безобразно опоздала. На пятьдесят минут. Две аварии на трассе, замершее Садовое кольцо, три круга в поисках парковки, словом, сыщица чуть не плакала, когда приткнулась у нужного дома. Кафе Мария Александровна выбрала себе по плечу — из абсурдно дорогих.
— Простите, дорожный коллапс не дает возможности ничего планировать.
Видок встрепанной, запыхавшейся дознавательши позабавил невозмутимую Набросову, которая, как с изумлением поняла Люша, порядком набралась. Странная ухмылка, масленый блеск в глазах, заторможенность. Перед дамой стоял почти опустошенный бокал с коньяком.
«Сколько-то она выпила за час? И хорошо это для меня или плохо?» — пронеслось в Люшиной голове.
— Падайте… — милостиво указала на стул рукой в светлой перчатке теленачальница. На ней было кремовое обтягивающее платье со стоячим воротничком, под которым виднелся шелковый шейный платок.
— Пить будете? — спросила Набросова.
— Я за рулем. Только кофе.
— Я тоже за рулем. Впрочем, попрошу водителя забрать меня. Так что там моя дочка? Она гражданка США, в России бывает редко. Что ей в нашей банановой республике делать? На глумливых еврейско-армянских мальчиков по «Метеорит-ТВ» смотреть? Или на малолетних шлюх, что матку готовы на камеру натянуть, лишь бы в «Муз-ТВ» подрыгаться? Есть еще целый канал с расчлененными младенцами и геронтофильскими страстями эстрадных звезд.
— Вы, простите, себе или своему мужу претензии предъявляете? По поводу телевизионного контента? — не моргнув глазом, мило поинтересовалась Шатова.
— Я перечисляю то, что жрут с жадностью наши с вами соотечественники! — хлопнула рукой по столу Набросова.
— Наши с вами соотечественники жрут, как вы ласково заметили, то, что им подают большие теленачальники. Только почему они решили, что это удобоваримо для огромной и все еще живой страны — малопонятно. Видать, «страшно далеки они от народа», — Люша, закинув ногу на ногу, застучала ноготками об стол.
Набросова махом допила остатки коньяка и вперила