Прыжок в ледяное отчаяние стр. 124
под «прицелом» Люши. Михайлов держался на удивление спокойно, будто дав себе обет ничему больше в этой жизни не удивляться. На правом кресле разместился, вернее, провалился в него — Стрижов: торчала лишь одна маленькая черная головка со сверкающими глазками. Его «куратором» оказался Загорайло. Слева, ближе к входу, сидел Сверчков — традиционно, на краешке, с виноватой улыбкой. С него не спускал глаз Сергей Георгиевич. Последними явились супруги Карзановы с собственными стульями. Они были похожи на людей, опоздавших на спектакль и боящихся потревожить публику лишним звуком или движением. Парочка расположилась за спиной хозяина квартиры.
Да, маленькой кулебяки на всех явно не хватило бы.
Впрочем, никто из гостей и не пожелал отведать пирога с чаем. Первый сюрприз Сверчкова — с угощением — пошел насмарку. Анатолий Сергеевич, пытаясь сохранять спокойное и доброжелательное лицо, предложил приступить к делу.
— Похоже, следственный эксперимент можно начинать? — смиренно обратился он к Алексею Алексеевичу.
Тот протрубил, уткнувшись в платок, и, вытерев нос и глаза, махнул рукой… Шатовой.
Люша набрала побольше воздуха и звонко, но со всей возможной строгостью обратилась к Сверчкову:
— Анатолий Сергеевич, следствию стало известно, что на письменном столе в кабинете Виктории Владимировны находился подарочный нож для бумаг с волнистым лезвием. Вы не могли бы показать нам этот нож?
Сверчков опешил, но мгновенно взял себя в руки и, ухмыльнувшись, развел руками:
— Я не понимаю, о чем идет речь, простите.
— Изумительно! — крикнул Валентин, закидывая ногу на ногу. — Не понимает он! Мы же ржали с тобой над названием этого, с позволения сказать, сувенира, когда Викче подарил его кто-то из рекламщиков. Что?! — тряхнул он рыжей головой, набычившись в сторону зятя: — «Ударная волна», не помнишь?
Сверчков вновь развел руками и поджал в раздумье губы:
— Ну, Вике много что дарили. Может, и нож. Но зачем он ей? Я и не помню такого. Может, валяется где-то в столе. А что, в чем дело? — Анатолий Сергеевич посмотрел на Епифанова, который, задрав голову, капал в нос галазолин. Схватив себя одной рукой за нос, дабы лекарство не вытекло, второй он махнул Загорайло. Видно, партия сегодня у руководителя расследования была поистине дирижерская.
Влад извлек из внутреннего кармана полиэтиленовый пакет, на дне которого как пойманная рыба лежал небольшой тонкий нож с деревянной резной ручкой.
— Не узнаёте? — Влад легко поднялся с дивнана и подошел к Сверчкову.
Вдовец натужно всмотрелся в нож и пожал плечом.
Загорайло поднес орудие к креслу Михайлова. Валентин, едва взглянув, отвалился на спинку:
— Да, конечно, это он.
— Да почему ты думаешь, что «именно он»? — возвысил голос Сверчков. — Наш, небось, где-то валяется. И, что, собственно, это означает?
— Это означает то, что я лично, осматривая комнату Виктории Владимировны по просьбе ее брата, видел этот нож на столе. Он не валялся. Лежал рядом со стопкой бумаг, и я склонен думать, что им подчас пользовались. А вот после сеанса господина Мячикова, вернее, после его смерти, нож бесследно исчез. — Тут Влад артистично повернулся на каблуках к Епифанову:
— Впрочем, не бесследно! Его нашли на отмели, у реки Яузы, аккурат напротив соседнего двора.
Загорайло приблизился к Сверчкову и стал раскачивать пакет у его носа:
— Убийца выбросил его в речку, да промахнулся. И на нем обнаружены