Прыжок в ледяное отчаяние стр. 131
действовать одной рукой! Но шприц — в этом был весь смысл, верная гарантия успеха всего дела, его он не мог выпустить ни на миг.
Вика пыталась что-то сказать, моляще протягивая к мстителю руки.
— Молчи! Ни слова! Неси нашатырь и еще салфетки. Рана сочится. Быстро, дрянь, действуй…
Шприц в руке оборотня начал плясать, покалывая иглой шею Олега, и Виктория помчалась в кабинет, где держала свою «скорую» аптечку. За ее спиной раздалось шуршание — видно, Сверчков пытался посадить зятя половчее, и Михайлова, прикрыв дверь, схватила телефон. Громко говорить она не могла, но и на тихий лепет этот не дал ей считанных мгновений:
— Вальча, тут трагедия! Спасай!.. Немедленно! Уби…
Муж, в два прыжка оказавшийся в кабинете, рванул ее за волосы, заставив отбросить телефон, и кольнул Викторию иглой.
— Молчи! Клади телефон на стол. Делай, что говорю. Возьми все в аптечке аккуратно и закрой ее.
Стрижов застонал, приходя в себя.
Под прицелом иглы Виктория подошла к Олегу, поднесла нашатырь под нос, приложила чистую салфетку к голове и стала гладить его лицо.
Стрижов безумно смотрел на тещу, пытаясь понять, что происходит.
— Папин аконит очень пригождается. Слышишь, полшприца аконита убьет и тебя, и твоего трахаля, как навозных мух на лету, — шипел Сверчков.
— Спусти салфетки в унитаз и поставь нашатырь на место! Быстро…
Виктория метнулась выполнять приказ.
Когда она вошла в комнату, Сверчков на корточках сидел перед Олегом, в ужасе косящимся на иглу, приставленную к его шее.
— Никто не дергается! Один миллиграмм — и ты покойник, говнюк. Вколю раньше, чем успеешь дернуться. Поднимай его! Ну, на старт! — оборотень словно распалялся от собственных слов.
— Толя, умоляю, давай спокойно… Давай просто поговорим. Все изменим… Я готова просить прощения, я… готова на все, что ты предложишь… — Виктория старалась говорить тихим спокойным голосом, но сбивалась на жалкое еле слышное бормотание.
— Ах, ты готова… Ну, молодец какая… И я готов. Отомстить за нас с Лизой. Вперед!! Поднимайтесь! — сипел бывший Сверчков.
Разгадав отчаянный маневр жены — ударить исподтишка его по руке, Сверчков с силой дернул ее за волосы:
— Не-ет! Сделаем вот так! Быстро прошла к балкону. Ну? Слушай меня, иначе…
Виктория, подойдя к лоджии, вдруг бросилась на колени:
— Умоляю! Прости. Умоляю, отпусти его и просто поговорим. Как прежде. Как всегда. Оставим все, как есть. Я больше никогда не встречусь с ним, обещаю.
— Конечно, не встретишься… — захихикал оборотень-Сверчков, чуть сильнее кольнув Олега, который жалко пискнул.
— Разве что в аду. Лучше делай, как я говорю. Иначе все кончится быстро и страшно для этой мрази. А у нас и так все кончилось. Все… Бездна. Иди на балкон… — Глаза этого вдруг побелели и остановились, налившись ледяным безумием — клокочущей у края, готовой к неистовому взрыву энергией.
Виктория поднялась с колен, зацепившись халатом за плинтус. Она лишь с третьей попытки смогла повернуть пляшущую в руках ручку балконной двери.
— Я хочу, чтоб ты посмотрела вниз. Как Лиза. Перед смертью. Там, наверное, было темно? А ты разглядишь все хорошо. Ну! Приставляй табуретку! Я пригото-овил… — Этот отдавал команды с наслаждением.
Если бы не коловращение комнаты перед глазами, не разрывающая голову боль, молодой и подвижный Стрижов наверняка что-нибудь придумал, смог бы отскочить от