Прыжок в ледяное отчаяние стр. 130
ладонь.
— Олег Валерьянович! Если вы не расскажете все подробно, то в полной мере разделите ответственность за убийство тещи со Сверчковым. Как соучастник. — Тихо обратился к Стрижову Быстров.
— Я давно готов все рассказать! Но я не могу исповедоваться прилюдно! Это не предусмотрено ни одним кодексом, и нет необходимости…
— Ну уж нет! Я сам спрыгну с этого проклятого балкона, если мне сию минуту не расскажут, что здесь произошло! — вскочил с кресла Михайлов.
— Успокойтесь, Валентин Владимирович. Хватит с нас прыжков. И гримас. Говорите, господин Стрижов — в комнате находится звукозаписывающая аппаратура, и поэтому все показания участников э-э… собрания будут расшифрованы и внесены в протокол. Вам останется только их подписать. — Алексей Алексеевич вновь прибегнул к помощи платка. Звук трубы на этот раз получился не столь агрессивным. Он звал не на бой, а скорее, играл подъем.
Присутствующие начали озираться в поисках микрофонов и магнитофона, но оживление было подавлено шипением историка:
— Ну хорошо же… — Стрижов с вызовом поднял лицо и снял очки. Ему проще было говорить для расплывающихся безглазых лиц.
… Виктория пыталась дозвониться возлюбленному в 10.20, когда он вел лекцию. Телефон оказался выключенным, и Михайлова прислала паническое сообщение: «SOS! Немедленно приезжай. Катастрафическое развитие ситуации!». Знай Олег, что речь идет о видеоразоблачениях Сверчкова, он бы струсил и, возможно, вовсе забыл бы дорогу к дому ненаглядных «папы и мамы». Но Стрижов подумал о том, что более всего «пекло» его самого — о финансовой стороне. Так как свое посильное денежное участие в проекте под названием «Переезд» Олег считал залогом относительной независимости от тещи, он вручил ей накануне весомую, для столичного доцента, сумму в евро. Обнаружив сообщение Виктории после лекции, Стрижов ответил, что выезжает, и, сославшись на зубную боль, отменил семинар и помчался к Рубцовской набережной.
Он вошел в квартиру, толкнув приоткрытую дверь. Из кабинета навстречу к нему рванулась Виктория. Но в ту же секунду на голову Стрижова обрушился удар такой силы, что историк рухнул без сознания на пол. Тесть стоял рядом, со сморщенным в недоуменной гримасе лицом. В руке он держал скалку для раскатки теста. Крик жены вывел его из оцепенения. С того момента Сверчков действовал четко и безжалостно. По заранее продуманному плану. Отбросив скалку, он приставил руку со шприцем к горлу зятя.
— Молчи! Заткнись! Иначе вколю яд! — прошипел он.
Виктория, зажав руками рот, увидела яростный взгляд мужа. Вернее, этого, чужого, который раньше был ее недотепой-мужем.
— Быстро и тихо подняла скалку, вымыла ее и положила на место. Быстро! Один звук — и он покойник.
Михайлова подняла скалку и тут же уронила ее, увидев на дереве алое пятно.
— Делай, что говорю! — стиснув зубы, процедил этот, на которого Виктория старалась не смотреть.
Олег тихо застонал и пошевелился. Михайлова бросилась в кухню — исполнять приказ оборотня, в которого превратился безответный Сверчков. Ей требовалась пауза, лишь маленькая пауза, чтобы сообразить, как дейстововать дальше: пробраться к телефону, позвать на помощь, выхватить шприц. Ну хоть что-то сделать, пока Олегу не стало совсем плохо.
Между тем Анатолий Сергеевич, прижав к ране на голове Стрижова стопку влажных салфеток, которые мститель заранее положил в карман домашней рубахи, приподняв зятя за ворот куртки, привалил к стене. Как неудобно