Прыжок в ледяное отчаяние стр. 44
не обращая внимания на расшаркивания консьержа.
— Вы следователь?
Дама оказалась, мягко говоря, в летах. Потуги скрыть возраст за боевым раскрасом и поджарой фигурой не могли утаить от Влада истинных лет собаководши. Она смотрелась старше сорокавосьмилетней мамы Влада лет на двадцать.
— Да. Оперуполномоченный Загорайло Влади…
Дама перебила.
— Утром я говорила с несчастной Любой — это ограбленная Дударева. — Тут щенок рванулся из рук хозяйки с неистовой силой, теперь просясь в лифт.
Дернувшаяся, но удержавшая равновесие, Ксенечка водворила Джеки на место у своей ноги.
— Так вот. Счастье, что Леша — ну, муж ее, положил чуть не накануне деньги на какой-то счет, или в фонд, или куда-то там еще. Не суть! Главное, спасли сумасшедшие миллионы, которые они хранили в доме, продав квартиру Марины Романны. Представляете, Василь Николаич? — обратилась в ужасе к консьержу Ксенечка, подняв нарисованные черные брови.
— Так вот с деньгами эти легкомысленные художники обращаются! Но шуб, золота и какого-то дорогущего фотоаппарата лишились, — теперь соседка вновь говорила исключительно Владу.
— Леша так убивается из-за фотоаппарата, что Люба боится, как бы не запил. — Тут Ксенечка и дежурный понимающе переглянулись.
— Видели, до чего довел себя запоями Дударев? Маленький, тощущий, в чем душа держится? И третьи очки ему Люба покупает. «Армани», конечно, с «версачами». А он, по пьянке,
знай колотит их! — рассмеялась соседка, которую, видимо, забавляли расколотые «Армани».
Исстрадавшийся в бездействии Джеки подал голос, и хозяйка стала грозно увещевать его:
— Фу, Джеки, фу! Нельзя…
— Но ограбление заняло, насколько я понимаю, считаные минуты — не более шести-восьми раз сработала сигнализация. И шубы… — в раздумье сказал Влад.
— Собаки у опергруппы не было? — дернув головой, спросил он у консьержа.
— Увы, — развел дед руками, и, хлопнув ими по бокам, скрылся в каморке, и загремел крышкой.
— Вообще-то это форменное безобразие, товарищ полицейский, — говорила Ксенечка, влекомая по лесенке к лифту неуемным псом, — четвертое ограбление за год! Какой там год?! С лета! Правда, Василь Николаич?
— И не говорите! Нас, консьержей, скоро взашей погонят за такую охрану. А что мы? — дед появился на пороге закутка с ложкой в руке. — Никто не входил — не выходил. Ясно же — по чердаку приходят и уходят, гады.
Загорайло стоял, прикусив губу и о чем-то напряженно размышляя. Потом, поймав внимательный взгляд дежурного, выдохнул:
— Жалко! Собаку бы… — И он, улыбнувшись Василь Николаичу, в два шага преодолел лесенку и юркнул в лифт за Ксенечкой, отчитывающей Джеки за плохое поведение.
Галина Карзанова долго не подходила к двери. На представление Влада крикнула измученным голосом:
— Я болею! Ангина! И ничего не слышала и не видела, уж простите. Но сколько можно повторять одно и то же?
Крикнув женщине: «Выздоравливайте!», Влад подошел к 126-й квартире и нажал на звонок. Никто не отзывался. Загорайло подергал ручку добротной металлической двери — закрыта. Два сложных замка. Впрочем, что для подготовленного профессионала подбор ключей? Рабочий момент. Вот связываться с сигнализацией, которая стоит на полицейской охране, — дело тухлое. Но ведь и здесь наловчились мастера своего дела! При хорошей наводке вынести самое ценное — деньги, драгоценности — дело пяти минут. Можно еще и шубу с вешалки, и фотоаппарат прихватить. Сыщик заходил по площадке в раздумье, сунув за щеку кусок сахару: маленький пакетик с