Библиотека

Прыжок в ледяное отчаяние стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

с лощеным, состоявшимся мужчиной на «Лексусе» в закрытый клуб, на просмотр новинок киносезона.

Все началось, как и ожидала покорительница столицы, с испытания на прочность. Никто не ждал Земцову с распахнутой дверью у телецентра. Она не могла устроиться даже экспедитором без прописки и рекомендаций. Аренда квартиры, покупка ненавистных «дошираков» и поддержание имиджа — маникюр, стрижка, косметика съедали львиную часть родительских денег. Мама настаивала на поступлении в нормальный вуз, с общежитием. Но меньше, чем на ВГИК или МГУ, Танечка не рассчитывала. И всюду провалилась. Один из журфаковцев — маменькиных сынков с гонором и зыбким угадыванием под ним мозгов и совести, надоумил ее устроиться в Школу телевидения. Для этого Земцова, закусив удила, полгода пахала без выходных в салоне сотовой связи. И скопила денег на целый семестр.

…А потом она встретила Александра. И поняла, что вот он, наконец, ее ШАНС! Шанс не торопился брать на себя попечения о свалившейся на голову «любви». Спасибо, что хоть к февралю приткнул в новости. И при ближайшем рассмотрении оказался не слишком блистателен, богат, умен и щедр. Не ездил на курорты, не дарил украшения, не водил пассию в ночные клубы или на модные показы, которые были далеки от него, как кактусы от бурого медведя. Он любил работу, дачу и жену с сыном. Любил ли он Танечку? Этот вопросец, как казалось Земцовой, разрешился положительно совсем недавно. Она вынудила Сашу в тот вечер крикнуть это злосчастное «люблю», будто одно слово способно, как магический ритуал, преобразовать действительность. Сотворить бытие из небытия. Или превратить ложь в истину. В том, что Танечка тяготилась отношениями с преподавателем, как перманентным экзаменом на профпригодность, она призналась себе давно. Жизнь с Шатовым представлялась постоянным хождением на котурнах: образ непосредственной, но серьезной девчонки с очами, горящими безоглядной любовью, утомлял Земцову уже до судорог. Вот с влюбленным Сенькой Бубновым она становилась собой — холодноватой, насмешливой, практичной. Ему она и кинулась звонить, попинав в бессилии убогую мебель съемной хибарки.

— Алле? Купи кьянти и хорошего шоколада. И приезжай. Что притих? Не рад? Или денег нет на вино с шоколадкой? Ну, просто так приезжай. У меня есть цезарь-ролл. Съедим один на двоих.

— Тань, если ты терроризировать меня будешь, как в прошлый раз, своим любимым Шашей, я повешусь в твоем сортире. Или удавлю тебя, — на мученические откровения влюбленного Танечка лишь прыснула.

— Эй ты, персонаж Достоевского, не дрейфь! Я уже белье после Шатова меняю. С глаз долой — из сердца вон!

И искусительница рванула тощий пледик с кровати.

Глава пятая

Загорайло припарковался у дома Виктории Михайловой, вышел из машины и будто перепрыгнул из зимы в весну, которая вздумала наконец заявить о своих правах. Солнце плавило серенькие сугробы, помогая трудолюбивым дворникам из братской Молдовы чистить тротуары: громко перекрикивающиеся мужчины и женщины в одинаковых куртках вдохновенно шкрябали лопатами и скребками. Влад подставил лицо теплому ласкающему ветерку, в котором угадывалось необратимое движение к свету, теплу, неизведанной радости. «Скоро я увижу Наташу…» — подумал сыщик и, пряча рвущуюся на лицо улыбку, бодро подошел к подъезду. «Дело прежде всего! Лирику — на потом». — Влад решил переговорить сначала с дежурной по подъезду: этот народ по долгу службы и складу натуры, как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.