Прыжок в ледяное отчаяние стр. 96
пакеты не распаковывал.
— Чай заваривали в чайнике? — поинтересовался Загорайло.
— Ну да. Обычный, цейлонский, — Анатолию Сергеевичу каждое слово давалось с трудом — мучила одышка.
— А что же себе «Пуэр» не заварили?
Сверчков посмотрел на Влада исподлобья, поджав губы.
— После экспроприации банки как-то не тянет, знаете ли.
— Правильно, что не тянет.
Влад встал, начал вновь ходить от камина к двери. Прилизанный Орлов что-то старательно выводил в протоколе. Игорь производил «осмотр места происшествия» — таращился на стеллаж с DVD-дисками.
— Анатолий Сергеевич, ответьте искренне, — Загорайло набрал побольше воздуха в легкие. — Вы знали, что ваша супруга вела дневник?
Сверчков в недоумении выпрямился и распахнутыми глазами
уставился на сыщика.
— Виктория Владимировна не рассказывала вам, что два года назад, в Крыму, произошел не несчастный случай, а… Лиза покончила с собой?! — выпалил Влад, остановившись около Сверчкова и испытующе глядя на него. Тот растерянно заулыбался, переводя взгляд с частного сыщика на следователя.
— Что вы хотите сказать? — все так же странно улыбаясь, Сверчков начал подниматься с кресла. — При чем тут Лиза? Как она… — И Анатолий Сергеевич, схватившись за грудь, повалился в кресло и потерял сознание.
Телефон Стрижова не отвечал. Дома он, по словам матери, что была безмерно раздражена «назойливостью правоохранительных органов», также не объявлялся. Женщине не стали сообщать о гибели внучатой племянницы. Пока не стали. Следователь Орлов, получив от Влада телефон «оруженосца» Марины, узнал ее адрес, и опергруппа выехала в направлении Ленинского проспекта. Влад, проявив недюжинную настойчивость, вызвонил следователя Епифанова: все равно майору придется браться в понедельник за разработку историка. Так почему не облегчить задачу? Алексей Алексеевич, выслушав Загорайло, доброхотства коллеги не оценил, лишь раздраженно отмахнулся:
— У меня водка под рассольник остывает, а неугомонный оперативник, как тот вшивый, — все о бане!
— Хотел как лучше, товарищ майор.
— А вышло — как всегда. Пусть областные корячатся. Мне и так достанется.
Загорайло примкнул к опергруппе, и около 19 часов полицейские звонили в квартиру Марины Романовны Архиповой. Железную дверь распахнул Олег Валерьянович Стрижов. В халате, тапочках и с недовольной, заспанной физиономией.
— Елена Ивановна Поспелова — ваша родственница? — демонстрируя удостоверение, рыкнул оперативник Игорь.
Влад держался сзади: Стрижов его пока не видел. А вот Загорайло прекрасно видел лицо подозреваемого и не обнаруживал ни страха, ни паники — лишь раздражение.
— А что? — Олег вышел в коридор, не думая приглашать непрошеных гостей в квартиру.
— Она погибла. Скорее всего, отравлена, — деловито пояснил опер. — Вам придется проехать с нами для выяснения всех деталей.
— Ка…каких еще деталей? — побелел Стрижов и отшатнулся.
— Всех! Всех деталей! — выступил вперед Влад.
Появление Загорайло вызвало традиционную реакцию у историка — он покрылся пятнами. Видимо, существует нераспознанная еще форма аллергии. На конкретных людей.
В этот момент двери лифта распахнулись, и из него вышла миленькая курносая блондиночка, нагруженная сумками.
— Что?! Олег, что? — выпустила она сумки из рук и замерла, в ужасе таращась на страшных гостей — четверых дюжих мужиков.
— Алена, видите ли, по их словам, умерла! — гневно крикнул ей Стрижов. — Я ее отравил! Ты можешь себе это представить?!
— А вот категоричное утверждение про отравление — это уже интересно, — живо произнес Влад.
— Собирайтесь, господин Стрижов, — жестко сказал Игорь.
Двое его молчаливых коллег с непроницаемыми лицами придвинулись к кандидату наук.