Психолавка стр. 34
вас имени Врага вслух не произносить!»
Я подсунул ей еще одну купюру и сказал: «Не будет ли с нашей стороны слишком большим нахальством, мадам, попросить вас показать нам ваше шоу? Живо оно или мертво, но мы чувствуем, что могли бы многому у вас научиться
— в общетеатральном, так сказать, смысле. Кто знает? А вдруг в Америке под вашим руководством это шоу сможет возродиться снова? Как вы на это смотрите?»
Она смела деньги со столика в расшитую бисером сумочку, быстро допила пиво и решительно встала: «Идемте».
Мы двинулись за ней следом. Я успел внимательно посмотреть на свою возлюбленную — интересно, читает ли она мои мысли? А думал я о том, что последний всплеск энергии умирающей электростанции каким-то образом, видимо, наделил миниатюрные существа некоей псевдожизнью, превратив их в подобие роботов. Я уже видел перед собой крошечные автомобильчики, автобусы и поезда, которые движутся по привычным маршрутам, тогда как крошечный народец лилипутов-автоматов заперт в клетки и один из его представителей передает на волю сигналы SOS…
На вокзале Виктория «леди Макбет» отперла дверь своего театрика, и мы вошли. Она включила свет: мы находились в небольшой прихожей; туда же выходило окошечко офиса, надпись над которым гласила: «Вход с 2-х до б». Далее виднелась дверь, которая вела в просторную галерею, огибавшую по периметру огромный круглый стол, диаметром по крайней мере футов двадцать. Вокруг стола амфитеатром располагались места для зрителей. Мы влезли туда, прошли в последний ряд и посмотрели вниз.
Это была замечательная и очень эффектная модель центра Лондона. Паддингтон, Сент-Мэри-ле-Боу, Кенсингтон, Вестминстер, Фулем, Челси; улицы, дороги, аллеи, конюшни, дома… Я узнал магазин «Питер Джоунз» и отель «Кадоген». На улицах было оживленно — машины, автобусы, трамваи, поезда, множество людей; люди даже высовывали головы из окон… Но — увы!
— все было неподвижным, застывшим, покрытым пылью… Не видно было даже мышиных следов.
Глория сжала мою руку, желая меня подбодрить, и взяла
инициативу в свои руки.
«Какой великолепный театр, мадам! Нельзя ли узнать, кто был у вас декоратором?»
«Мой сын, Келли. Келли Таусер. Это он все придумал и построил».
«Но я думала, ваша фамилия произносится Туесе н…»
«Да, но в целях рекламы я изменила фамилию. Это чисто профессиональное. Вы только представьте себе, как фамилия Таусер, ярко освещенная огнями, может смотреться над крышей театра в Вест-Энде!»
«Да, это мне понятно. Мы у себя в Штатах тоже так делаем, — сказала Глория. — А можно нам взять у вашего сына интервью?»
«Зачем это?» — Голос мадам звучал неприязненно.
«Но если мы договоримся с вами насчет переезда в Штаты, то нужно же нам знать, каково мнение вашего сына по этому поводу. Захочет ли он с нами сотрудничать?»
«Ну…»
«В любом случае нам потребуется по крайней мере еще десяток таких бутылочек. — Глория вытащила пузырек из кармана. — В качестве подарков для потенциальных спонсоров. Люди должны видеть, во что они вкладывают свои деньги!»
Это все и решило.
«Идемте. — Мадам выключила свет, заперла зал и повела нас куда-то — прочь от вокзала. — Мы живем в Конюшне Пуле. Вот только общаться с моим мальчиком вам будет, пожалуй, трудновато».
«Вот как? Почему же?»
«Он хронически застенчив».
«Это не такая уж редкость среди артистов».