Птица и меч стр. 154
улыбкой. — И не могу представить свою жизнь без неба. Но орлом меня сделала не ты. Ты лишь сделала невозможным мое превращение в кого-либо другого. Теперь запрет снят, и я… могу меняться.
Он отступил на шаг и выставил перед собой руку, веля мне оставаться на месте.
— Смотри.
В воздухе снова вспыхнули разноцветные блики, и на месте Тираса появился большой черный волк со свешенным набок языком, словно он пробежал десяток миль. Я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Волк неспешно приблизился, поднял огромную лапу и осторожно приложил ее к моему животу самым дружелюбным жестом. Я хихикнула, и волк немедленно превратился в гремучую змею с золотыми полосками на черной чешуе. Я кое-как подавила порыв забраться с ногами на кровать, но змея уже сменилась мартышкой с большими печальными глазами, мартышка — лебедем с изящной шеей, а лебедь — застенчивым ленивцем с длинными мохнатыми руками, словно умоляющими об объятии. Когда Тирас обернулся ослом, я расхохоталась в голос. Он менял форму с такой же легкостью, с какой я сплетала заклинания или произносила слова. Когда он снова предстал передо мной в человеческом облике, ничем не напоминая тех животных, вид которых недавно принимал, я наконец все поняла.
— Мой отец был кое в чем прав, — сказал Тирас.
Я выжидающе склонила голову.
— Я в точности как он.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он мягко накрыл мой рот ладонью.
— Я унаследовал его дар. И могу превращаться в кого угодно. Но я не хочу быть таким, как он.
— Кем же ты хочешь быть? Выбор за тобой, — спросила я, целуя пальцы, по-прежнему прижатые к моим губам.
— Я хочу быть хорошим человеком, — твердо сказал Тирас. В его голосе звучала правда. — Справедливым королем. Твоим мужем, братом Келя и отцом нашего ребенка. Помимо этого, я буду тем, кем ты пожелаешь меня видеть.
— Тогда, думаю, я тебя удержу, — прошептала я.
* * *Буджуни сказал, что нельзя исцелиться, ненавидя, так что королевству предстоял долгий путь исцеления. В Джеру хорошо умели ненавидеть. Его жители растили и пестовали это чувство столетиями, оно было тесно переплетено с традициями и историей, и на перемены требовалось время.
Пряхи, Целители, Перевертыши и Рассказчики все смелее заявляли о своих талантах, приободренные изменениями в политике королевства, однако у некоторых жителей они по-прежнему вызывали страх. Золтев дал бывшим подданным множество причин бояться и избегать Одаренных. Он использовал силу для устрашения и разрушения, и не в тех руках дары Создателя действительно могли быть ужасны. Но Творец наделил своих детей не только дарами, но и способностью к выбору. Как сказал Соркин, то, как человек распоряжается даром, и есть его истинная мера. Поэтому мы с Тирасом переписали законы, и теперь любой подданный оценивался по своим поступкам, а не способностям.
Кель страдал. Ему было особенно сложно избавиться от ненависти. Он вернул к жизни Тираса и исцелил меня, но так долго скрывал свой дар, что теперь его невозможно было принять. А еще Кель больше не доверял самому себе. Его слишком много раз спасали и предавали люди, о которых он неправильно судил.
Леди Фири исчезла, ускользнув с поля боя и превратившись
в очередную бессчетную версию себя. Ее отец умер вскоре