Пурпурная Земля стр. 30
с предложением: а не затеять ли нам охоту на лис в истинно английском духе. Все тут же радостно согласились, готовые, полагаю, на все, что угодно, лишь бы чем-то разрушить монотонность такого существования, и на следующий день мы выехали верхами в сопровождении двух десятков собак всевозможных пород и размеров, собранных со всех усадеб. Потратив сколько-то времени на розыски в наиболее вероятных местах, мы наконец подняли лисицу с ее лежки в темнолиственном кустарнике мио-мио. Она ринулась напрямую к гряде холмов милях в трех от нас, и, поскольку бежать ей пришлось по совершенно плоской равнине, у нас были очень хорошие шансы ее затравить. Двое из охотников захватили с собой рога, в которые и трубили беспрерывно, в то время как все остальные вопили, насколько хватало легких, так что погоня наша вышла очень шумной. Лисица, видимо, поняла, какая опасность ей грозит и что ее единственная возможность спастись – в том, чтобы собраться со всеми силами и попытаться найти убежище в холмах. Однако ни с того ни с сего она вдруг изменила направление, это дало нам большое преимущество; слегка срезав, мы все скоро оказались буквально у нее на пятках, и перед нами простиралось одно лишь ровное поле. Но у хитреца Ренара были свои резоны так поступить: он углядел пасущееся стадо скота, в считаные мгновения достиг его и затерялся в нем. Стадо, в ужасе от наших воплей и трубных звуков, тут же рассеялось и понеслось в разные стороны, так что нам все еще удавалось не потерять нашу добычу из виду. Далеко нас опережая, паника среди скота передавалась все дальше от стада к стаду со скоростью света, и нам видно было, как на мили впереди скот растекался от нас; хриплое мычанье и громоподобный топот доносились к нам по ветру едва слышными. Наши раскормленные ленивые собаки бежали не быстрее наших лошадей, но, подбадриваемые непрестанными криками, не прекращали погони и наконец настигли лисицу – первую в истории Восточного Берега, затравленную по всем правилам.
Погоня завела нас далеко от дома и закончилась у большого усадебного строения какой-то эстансии; пока мы стояли, наблюдая, как собаки терзают свою мертвую жертву, показался капатас этого имения, выехавший в сопровождении трех человек выяснить, кто мы такие и что тут делаем. Это был маленький смуглый туземец, одетый очень живописно, и обратился он к нам с сугубой вежливостью.
– Не скажете ли, сеньоры, что это за странное животное вы поймали? – спросил он.
– Лису! – выкрикнул мистер Бингли, триумфально взмахнув над головой лисьим хвостом, только что им отсеченным. – У себя на родине, в Англии, мы охотимся на лис с собаками, вот мы и поохотились тут по обычаю нашей родины.
Капатас улыбнулся и ответил, что если бы мы согласились к нему присоединиться, то ему доставило бы величайшее удовольствие познакомить нас с тем, как охотятся по обычаям Banda Oriental.
Мы охотно согласились, расселись по седлам и тронулись неровным галопом вслед за капатасом и его людьми. Скоро мы подъехали к небольшому стаду скота; капатас подобрался к нему, ослабил несколько витков своего лассо и, присмотрев упитанную телку, ловко набросил аркан ей на рога, а затем со страшной скоростью устремился назад, к дому. Корова, подгоняемая людьми капатаса,