Пустые Холмы стр. 381
брови той изумленно ползли вверх.
Велес протянула руку, и Анисье ничего не оставалось, кроме как подняться на вершину холма. К ее удивлению, волнение начало сходить на нет, с каждым шагом дрожь унималась, колдовская сила словно отделилась от нее и сверкнула, как драгоценный камень, а слова давным-давно записанного в дневник непонятного стишка из Ярилиной рукописи четким рельефом отпечатались перед внутренним взором.
– Анисья? – донесся до нее возмущенный шепот отца. – Нет, я не понимаю… Как она могла читать Рукопись? Вы о чем?!
Ирвинг поднял руку, останавливая ее.
– Она же совсем ребенок! – крикнул Василий Ильич, потеряв контроль. – Непосвященная! Я не позволю ее впутывать! Я здесь, чтобы ее защитить! Вы ведете сюда Старообрядцев! А она… ребенок! Мой ребенок!
– Каков зачин – таков исход, – проговорила Анисья и услышала свой голос со стороны: он разносился по вершине холма странным эхом, скатывался вниз к подножию и даже, наверное, долетал до выстроившихся вдалеке избушек. Отец ее осекся и замолчал. – Что принесет с собой восход? Ответ ищи в себе, внутри. Земля одна, а воина – три!
Никто не двигался, все вслушивались. Ее сердце зашлось бешеной дробью – так бывает, когда безумная догадка вдруг оказывается правдой и все кусочки складываются в одну картину. Она посмотрела сначала на брата, затем на Василису. Земля. Земля – их общая стихия! И их трое. Вот о каких воинах идет речь!
– Там будут шестеро из нас. – Шестеро! Шестеро, не четверо. Ну и ну! – Великих битв настанет час.
И дальше ее что-то остановило, хотя пророчество содержало еще несколько строчек. Горло сдавило невидимой, нездешней рукой.
Тишина стала гуще. С неба посыпал мелкий дождь. Несколько мгновений ничего не происходило, пока наконец Сева не отпустил Полинину руку и не шагнул вперед. Многие посмотрели на него удивленно. Анисьино сердце при виде него дрогнуло, но уже куда с меньшей болью, чем раньше. Стало ясно, что их связывает нечто большее, чем простая симпатия, чем влюбленность, что вспыхивает между людьми, чем влечение и страсть. Осознание свалилось на нее вспышкой света, ни с чем не сравнимым облегчением – будто с самого начала она уже знала, что так будет. Что не случится у них взаимной любви.
Сева вскарабкался на холм и нерешительно начал:
– Когда промолвит слово камень…
Анисья улыбнулась.
– Слезами небо холм зальет, судьба планеты в ряд расставит. Я знаю – мой пришел черед. Я – тьма, что в страхе отвергают. Я – страх, что прячут под замок. Я – в вас, и мной душа сгорает. Я ветра вой и страшный рок.
Едва он договорил, как
все загудело, по телу понеслись электрические разряды. Анисье показалось, что ее сила снова отделяется от тела, что она способна выпорхнуть из кристально-каменного плена и закружиться над Кудыкиной горой.
Маргарита уже знала, что пути назад нет. Что впереди их всех ждет что-то такое, чего они совсем не ожидали и не представляли себе, когда бежали сюда, едва успев натянуть штаны, юбки и сандалии. Но Ирвинг, должно быть, догадывался, раз не привел с собой всю дружину. Одна Анисья, над которой, как и над Рукописью, струился золотой свет, в эту секунду казалась сильнее боевых магов, а присоединившийся Сева лишь дополнял эту мощь.
Следом за