Библиотека

Путь к морю стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

и якоря и целые корабли, гербы, флаги, виды моря, женщины, рыбы, гады, здесь ласточки и жуки, а на спине целая картина, где сирена играет на свирели, а моряк слушает, и волны ласкают песчаную отмель.

Потому и «Пис», что исписанный от головы до пят. Не Пис, а выставка! Белый он и слабый и перед Щербой — как лист. Он носит за ним припасы, тетрадь рисунков, наколку и чернила, а Щерба носит только деньги, и жадно ловит Пис пущенный вертушком двугривенный. После хорошего заработка скалит длинные зубы и вьется вьюном. Так и кажется — хвоста только нет. завилял бы.

Моряки, торговые и военные, приходят к Щербе, долго смотрят кожаную тетрадь и, нахмурившись, подставляют грудь, руку. Щерба накалывает артистически, с любовью, лицо его оживает, но не верится, что эти могучие орлы, быстрые ласточки и тонкие женщины выходят из-под его скрюченных лап.

1714593115_66329d5b135c2.webp

Пацаны трутся около, смотрят и, запуская руки в пустые карманы, подавляют вздохи.

— Эх, вон тот бы якорек..

— Ласточку бы.

— Щерба, сколько за якорек маленький?

Щерба презрительно смотрит и цедит:

— Полтинник.

Кончено. Торговаться пацану нельзя. Пис поддаст пониже спины ногой и попадешь прямо в Хрусталку.

К удивлению окружающих, спросивший пацан не отошел сконфуженно в сторонку, а, вынув круглую блестящую монету, поднес ее

к тупому носу Щербы и сказал:

— Сработай якорек!

Скоро наколка Щербы жадно впивалась в свежее тело, сквозь наложенную тонкую бумажку с рисунком, а паренек сидел и не вздрагивал, а только сжал губы.

— Это тот самый, с Ремесленной, которого Моряком прозвали.

— Ага, он! Ишь, чорт, заработал!

— Постой, заробишь якорек! — перешептывались водоносы, жадно следя за тем, как рука парня вздувалась синими бугорками после окончания операции.

— Готово.

— Получи.

Паренек бережно понес руку сушить.

Глава третья

КОГДА РЕВЕТ РЕВУН

Небо светлое и прозрачно-голубое, как тело медузы. В бухте тихо. На приморском бульваре гуляет народ. Говорят, придет эскадра и вот ждут. Солнце на исходе и веет холодком с открытого моря. Скоро закат, народ идет и заполняет бульвар.

Внизу на камнях плещутся ребятишки, забираются на каменные барьеры и прыгают через камни в воду.

Особенно приезжие дивятся на их ловкость. Якорек на руке высох, и коричневый парень тоже здесь. А кучка водоносов следит и ходит за ним по пятам.

— Моряк, здорово! — подошел к коричневому папиросник и потянул руку из-за лотка.

— Эх, у тебя якорь?

— Якорь, — согласился моряк и посмотрел на руку.

— Сколько?

— Полтинник.

— Ну!

— Да, я заробил малость, с водой вышел. Около двух сторговал.

Глаза папиросника расширились.

— Двух рублей, а?

— Ну, да.

— На воде? Да это я лоток расшибу!

Друзья уселись на барьер, и папиросник стукнул лотком, точно правда хотел расшибить его, засаленный, грязный, с обшарканными пачками папирос.

— Мы его расшибем, два рубля урвал, — скрипели зубами водоносы. — Два рубля…

Море вдруг почернело и застонал ревун, будто тоже пожалел два рубля.

Ребятишки, кувыркавшиеся на камнях, насторожились.

Ревун застонал сильней и протяжней, стал жаловаться громче и громче и скоро завыл нудно, со вздохами.

Ребятишки убрались с моря и засели на барьере, свесив ноги, по воде побежали барашки. И там, куда шло солнце, потемнело. Ветер осторожно пробежал по верхушкам деревьев и потом подул порывисто горячий и нервный.

На камни выбежала косматая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.