Путь к социализму: пройденный и непройденный. От Октябрьской революции к тупику «перестройки» стр. 6
гегемонии пролетариата в революции все же имел под собой основания. Крестьянство, как массовая опора революционного процесса, было по своей классовой природе распыленным, не способным к организации в общенациональном масштабе социальным слоем, и потому ведущая роль в революции оказалась в руках гораздо более организованного рабочего класса. Цели и интересы этих двух основных социально-классовых сил революции — пролетариата и крестьянства — далеко не во всем совпадали. Кроме того, само крестьянство было неоднородно, включая в свой состав патриархальное крестьянство, сельскую мелкую буржуазию и сельский полупролетариат. Это создавало почву как для союза, компромисса, так и для конфликта между ними.
Партия большевиков, взяв власть, сразу провозгласила аграрную реформу, основанную на разделе практически всех сельскохозяйственных земель между крестьянами, провозгласила выход из войны и провела демобилизацию армии. Эти два шага обусловливали один другой, и в отрыве друг от друга провести их было невозможно. Передел земли требовал возвращения с фронта миллионов мобилизованных крестьян, демобилизация армии и возврат в деревню миллионов бывших солдат неизбежно вели к переделу земли.
Одновременно были проведены меры и в интересах рабочих — сокращение рабочего дня, введение прогрессивного трудового и социального законодательства и установление рабочего контроля над производством.
1.3. Оценка зрелости предпосылок социалистической революции в первой половине XX векаЯ хочу заявить прямо: «строительство социализма» в первой половине XX века обернулось попыткой навязать производительным силам не адекватные для них производственные отношения. Индустриальный способ производства с его разделением труда, создающим из человека «частичного рабочего», с преобладанием вещных продуктов и потребностей, подчинением человека в производственном процессе машине является адекватной базой как раз для капитализма. На этой материальной базе возможно вызревание предпосылок социализма и она может стать отправной точкой революции, но никак не ее целью. Поэтому попытка построить «индустриальный социализм», начав с преимущественно доиндустриальной экономики, была чревата огромным риском так и не дойти до социализма, увязнув в ходе промышленного переворота в неизбежно прорастающих в таких условиях капиталистических отношениях,
мотивациях и ценностях. И Ленин в статье «О нашей революции. По поводу записок Суханова» ошибался не в своей надежде создать материальные предпосылки социализма уже после захвата власти пролетариатом. Он ошибался в своем понимании этих предпосылок, сводя их только к тому, что создает промышленный капитализм.
Строительство «индустриального социализма» не могло само по себе привести к обществу, качественно превосходящему капиталистическое.
Однако этот факт не означает какого-то абсолютного исторического «запрета» на формирование социалистических отношений на незрелой материальной базе. Постольку, поскольку уже на индустриальной фазе капитализм развертывает все свои сущностные противоречия, поскольку развивается обобществление труда капиталом, то появляется и формальная возможность освобождения труда, то есть снятия этих противоречий в социалистических производственных отношениях.
Такая возможность может быть реализована, однако, лишь в определенных рамках. А именно, возможным является лишь формальное освобождение труда, но не реальное, поскольку для реального освобождения труда необходимы не только достаточные материальные предпосылки, но и переворот в способе материального производства. Что же касается России, то там степень развития индустриального капитализма была весьма низкой. По оценкам различных специалистов, численность наемных работников в России перед революцией составляла от 10 до 14,6% от всего занятого населения. Численность же фабрично-заводского пролетариата — 2-3%.
Может быть, достаточными были предпосылки в более передовых странах, и тем самым была возможной