Путь мистика стр. 384
так настоятельны в своей осознанности, что исчез даже смех. Смех - это очень тонкое явление и очень ценное. Когда с осознанностью исчезли грусть, несчастье, страдание, они стали более и более укорененными в осознанности и совершенно забыли, что, может быть, что-то стоит сохранить - и это был смех.
У меня такое чувство, что если бы Иисус мог смеяться, христианство не стало бы таким бедствием, каким оказалось. Если бы Мухаммед мог смеяться, ислам не был бы такой жестокой, насильственной религией. Если бы Гаутама Будда мог смеяться, миллионы буддистских монахов после него не были бы так печальны, так тупы, так бесцветны, безжизненны. Буддизм распространился по всей Азии и сделал всю Азию бледной.
Не случайно буддизм выбрал бледный цвет для своих монахов, потому что бледен цвет смерти. Когда приходит осень, и деревья обнажаются, их листья бледнеют и начинают осыпаться, и остаются только ветви. Эта бледность подобна той, какой покрывается человек, когда умирает. Тогда, если разрезать ему кожу, не найдется никакой крови, только вода. Кровь распалась, она больше не красная. Она начала распадаться, пока он умирал, именно поэтому он выглядел таким бледным. Фактически мы ничем не отличаемся от деревьев. Мы ведем себя точно так же.
И буддизм сделал печальной всю Азию.
Я искал шутки, которые имели бы индийские истоки. Я не нашел ни единой. Серьезные люди... всегда говорящие о Боге, рае, аде, перевоплощении и философии кармы. Для шутки нигде нет подходящего места.
Когда я начал говорить - а я говорил о медитации, - иногда я мог рассказать анекдот. Время от времени ко мне приходил какой-нибудь джайнский или буддистский монах или индуистский проповедник и говорил:
- Ты так прекрасно говорил о медитации, но зачем ты вставил этот анекдот? Он все разрушил. Люди засмеялись. Они были так серьезны. Ты разрушил все свои усилия. Ты полтора часа что-то делал, чтобы сделать их серьезными, а потом взял и все
разрушил. Зачем, ради всего святого, ты рассказал этот анекдот? Будда никогда не рассказывал анекдотов. Кришна никогда не рассказывал анекдотов.
Я говорил:
- Я не Будда и не Кришна, и меня не интересует серьезность.
Фактически, именно потому, что они стали серьезным, я должен был рассказать анекдот. Я не хочу, чтобы кто-то становился серьезным. Я хочу, чтобы все были игривыми. И жизнь должна более и более стать сродни игре, чем серьезности.
Глава 41. Тайны жизни очень просты
Любимый Ошо,В журнале «Ньюсвик» в статье о так называемой быстродействующей терапии я прочитал анекдот. Один человек среднего возраста много лет приводил в отчаяние всю семью своей неизлечимой привычкой рвать на кусочки бумагу и разбрасывать их всюду, куда бы он ни пришел. Родственники водили его к самым известным фрейдианцам, юнгианцам и адлерианцам, за большие деньги и с совершенно нулевым результатом. Попытки пролить свет в мрачную бездну его бессознательного, где, несомненно, угнездилась эта привычка, потерпели поражение.В конце концов, родственники привели его к сомнительному, но изобретательному новому психотерапевту. Этот волшебник некоторое время ходил по конторе со своим новым пациентом, нашептывая что-то ему на ухо. Затем он объявил удивленной семье: «Можете забрать его домой; он излечен». В течение года привычка не возобновилась, и благодарная семья спросила доктора, что же