Путь на Балканы стр. 20
сторону, не давая обойти себя со спины.
— А ничего, — осклабился второй, худой как жердь, с длинным чубом непонятного цвета, — сейчас узнаешь, чего!
Третий — огненно-рыжий парень, сплошь покрытый веснушками, — помалкивал, упорно пытаясь зайти своему противнику в тыл. Дмитрий сразу понял, что дело пахнет не известным никому в деревне керосином, и решил действовать. Быстро шагнув к продолжавшему распалять себя криком чубатому, он коротко без замаха двинул ему кулаком в солнечное сплетение, заставив переломиться от боли и неожиданности, перегородив этим дорогу крепышу. Рыжий, видя такой поворот событий, кинулся вперед, но тут же запнулся о подставленную ему ногу и сбил-таки с ног своего незадачливого товарища. Коренастый поначалу немного завис от неожиданности, но затем быстро обошел кучу-малу из своих приятелей и попытался достать Митьку-дурачка кулаком, но тот несколько раз ловко увернулся, а затем и вовсе учудил: встав, как журавль, на одну ногу, другой неожиданно сильно двинул своего врага в голову. Такой подлости тот и не ожидал и отлетел в сторону, сломав по пути плетень. Не прошло и минуты, как деревенские парни, вздумавшие проучить «городского», лежали на земле, а раскидавший их Дмитрий, насвистывая, пошел прочь.
С этого момента жизнь его начала стремительно меняться. Для начала мальчишки, с которыми он гонял стадо, безоговорочно признали его авторитет. До сей поры он был для них лишь почти бесполезным помощником и мишенью для шуток, но на следующее же утро они смотрели на него практически с благоговейным почтением. Припомнив, как он бедствовал без обуви, они притащили ему лапти с онучами. Где они их стащили, Дмитрий не спрашивал, но с удовольствием обул обнову. Онучи, как оказалось, наматываются точно так же, как и портянки, а этим «искусством» он владел. Некоторая заминка случилась с завязками, но с помощью мальчишек справился и с этим.
Затем к нему на пастбище заявилась депутация деревенских парней. Поначалу он думал, что предстоит новая драка, и многозначительно взял в
руки предусмотрительно выломанную для такой цели дубинку.
— Ты это, не балуй, — немного растерянно протянул давешний крепыш, — мы с миром пришли.
— С каким еще миром?
— Слышь, Митька, не серчай. Сегодня подрались, завтра помирились — дело житейское.
— Втроем на одного?
— Да ты что! — оскорбился парламентер. — У нас в деревне сроду такого паскудства не было. Всё один на один решилось бы…
— Ага, — с нескрываемым злорадством протянул один из парней, не принимавший участия во вчерашних событиях, — решилось бы, коли он вас метелить не начал!
Услышав это, все присутствующие дружно засмеялись. Крепыш, как видно, был до сих пор первым парнем на деревне, и его оплошке многие обрадовались.
— Ладно, — махнул рукой Дмитрий, отсмеявшись вместе со всеми, — чего хотели-то?
— Ты, это, будешь с нами против зареченских биться?
— Каких таких «зареченских»?
— Ну так за речкой две деревни — Климовка и Мякиши, они наш верх признавать не желают!
— А должны?
— А как же! Наше Будищево завсегда верх держало супротив прочих деревень.
— Что-то больно маленькое оно у вас.
— Тут видишь, в чем дело, — помрачнели переговорщики, — прежде-то наше село куда как больше было. Оттого и дом господский у нас, и церковь. Потому наш верх должон быть, а они это признавать не желают!
— И что же случилось, что вы так захирели?
— Чего-чего,