Путь на Балканы стр. 22
но всё же подошел к концу. Отогнав стадо в деревню, пастухи разошлись по домам. Дмитрий, дождавшись темноты, пошагал к назначенному месту и едва не заблудился. Только народившаяся луна давала мало света, и парень совсем уже было растерялся, когда чья-то рука затянула его в большой сарай.
— Вот ведь бестолковый, — досадливо зашептала ему на ухо Дарья, — ты бы еще звать начал!
Тот, впрочем, и не подумал оправдываться, а крепко обхватив руками женщину, попытался ее поцеловать.
— Не балуй, — вывернулась из объятий молодуха.
— А ты не за этим пришла?
— Может, и за этим, только все одно — не балуй! Быстрый какой…
— А чего время терять, — горячо прошептал ей парень и снова обнял.
На сей раз Дарья не стала противиться его ласкам, и скоро они упали в прошлогоднее сено. Поначалу в темноте было слышно лишь шуршание и смешки, затем их сменили звуки поцелуев и, наконец, раздались полные сладострастия стоны и иступлённый шепот: «Шибче-шибче!» Снаружи, прижавшись к стене, стояла Машка и, закусив до крови губу, слушала эти звуки. Ее высокая грудь прерывисто вздымалась, а пальцы скребли по бревнам. Наконец девушке стало невмоготу и, простонав про себя: «Вот змеюка», опрометью бросилась бежать прочь.
Занятые друг другом любовники даже не заметили, что кто-то был рядом. Утолив первую страсть, они лежали рядом, обмениваясь время от времени короткими фразами, прикосновениями рук, касаниями губ.
— А ты, Митька, не совсем уж пропащий, — прошептала молодуха, прижимаясь к нему, — кое-чего умеешь…
— Дима.
— Что?
— Димой, говорю, зови меня. Бесит этот «Митька» уже.
— Ди-мо-чка, — протянула она, как бы пробуя имя на вкус, — сладенько звучит, прям как ты.
— Понравилось?
— Угу.
— Еще придешь?
— А ты что, уже прощаться надумал?
— Нет, конечно, просто…
— Не знаю, Дима. Скоро муж с города вернется, да и тебе недолго тут осталось…
— О чём это ты?
— А, так ты не знаешь же ничего. Питирим с Кузьмой тебя в рекруты сдадут.
— Это как так?
— Как-как, сдадут и вся недолга!
— Погоди-ка, а если я не хочу? Да и рекрутчину, я слышал, отменили…
— Вот-вот, теперь по жребию призывают.
— Я никакой жребий не тянул.
— А ты тут при чём? Его другой Митька вытянул, а его Питирим отпускать не хочет.
— Какой Митька и при чем тут Питирим?
— Ой, там дело совсем запутанное да давнее. Батюшка-то наш в прежние времена женат был, да только прибрал Господь и жену его, и детушек, только то давно было. Так он бобылем и жил, думал даже в монастырь уйти. Совсем было ушел, да случился мор. Тут тетка Лукерья и померла, а Митька — сын ее — сиротой остался. Вот он и взял его к себе, заместо своих. Приход ему он, конечно, не передаст, для того к духовному сословию принадлежать надобно, а Митька — сын крестьянский. Но грамоте он его обучил да обещал денег на первое обзаведение дать. И вот случился же такой грех, попал на него жребий! А он только женился…
— И что с того, я-то тут каким боком?
— Ой, Димочка, до чего же ты бестолковый! Ты Митька и он Митька, ты Будищев и он Будищев, у нас в деревне все такие, понял?
— Офигеть! Поп ваш совсем уж берега попутал. Хотя, подожди, видел я