Путь варга: Хищные пастыри. Книга 1 стр. 2
с собой унёс, пока не запела…
Серая тень — птаха покрупнее скворца, со взъерошенными, грязными перьями, –посмотрела на хозяина зловеще, приоткрыла клюв, но не издала ни звука.
— Ограбить! — завывал тем временем хозяин, с треском раздирая на себе рубашку до пупа. В разные стороны полетели плохо пришитые пуговицы. Из-под волн пропотевшей ткани явилось шерстистое пузо, внушающее невольное почтение. — Вы здесь, чтобы меня разорить! Уморить голодом мою бедную жену и девятерых детей! Кто вас прислал — Хромой Министр⁈
Я прокашлялся, чтобы взять нужную ноту.
— Что-о-о-о-о-о⁈ — рубашку было жалко, так что я распахнул куртку, и хозяин смог оценить, что ёмкостью для пива меня тоже небеса не обидели. — Вы меня обвиняете в том, что я шпионю в пользу этого хромого сына гарпии⁈ В Бездонь! Куплю у других, ноги моей не будет у вас в палатке!
Торговец незамедлительно вцепился в мой рукав и сбавил цену до тринадцати. Я фыркнул, что после таких оскорблений и за семь-то теперь не возьму всех таяст вместе с горевестником. Торг начался сызнова. Хозяин шатра хватался за горло, выпучивал глаза, плакал о больной матушке, больной жене и больных, голодных детях, количество которых возрастало в какой-то странной прогрессии. Я выразительно плевался, чесал щетину и всячески излучал презрение в сторону тварей в клетках.
— Хотя бы одиннадцать! Всего одиннадцать! За чудесных таяст, которые будут радовать вас ещё долгие годы! И горевестника, который…
— Предречёт мне сдохнуть, — срезал я. — На кой они мне живые? Эти мелкие хозяину нужны из-за яда в иглах — пойдёт на зелье и дротики. А эта тварь под эксперименты сойдёт.
Торговец открыл было челюсть и со щелчком прикрыл. Осведомился почтительным шёпотом:
— А хозяин…
— Лютый тип, уж вы мне поверьте. А что, вы по мне подумали — я служу кому-то из этих чокнутых зверолюбов? Которые зверинцы у себя разводят? Или, может, этим, как их, ковчежникам при королевском питомнике? С этой, как её бишь, чокнутой Арделл? Я что, похож на кого-то, кто знается с варгами⁈ Да вы, никак, обидеть хотите.
Хозяин прокашлялся. Товарищески подмигнул и заверил, что нет уж, понимающего господина видно всегда. Ну, и конечно, понимающему господину будет скидка — прямо как родственнику. Была речь о десяти? Десять — очень хорошо, десять — хорошее число, прямо как Девятеро божеств, и… и…
И один десятый, но о нем, сколько помню, не вспоминают.— И мать-Аканта. Отличненькое число для серебряных рыбёх. Пакуйте тварей, я их забираю. Впрочем, если подумать… одиннадцать ведь звучит даже лучше, чем десять? Словно Девятеро божеств, мама-Аканта и папа-Дикт…
Хозяин расплылся в радостной улыбочке, предвкушая ещё один сеанс торга. Первым сеансом он был доволен по уши — достойный сын своего города.
— Что-то ещё, господин?
— Малость сведений, разве что. О товарах, которые не торгуются в открытую. Дурацкие законы дурацкого короля. — Тут мы с торговцем мило перемигнулись. — Где бы, как вы полагаете, достать пурр, ну хоть и пару-тройку?
Одиннадцатая монетка замаячила перед носом у торговца, пробуждая нужные воспоминания. Тот скосил на неё глазки и сделал улыбку пошире:
— О-о-о-о, господин знает толк в товаре! Но редко, да, это