Путешественник из ниоткуда стр. 125
– Сюда! Живее!
Мы вылетели из особняка через черный ход. На слабо освещенной улице, под единственным фонарем прохаживался бородатый дьякон. Я тотчас же признал его – всего несколько минут назад он прошел мимо меня к церкви вместе с хором.
– Аркадий! – закричала моя спутница. – Аркадий, свисти!
Дьякон меланхолично кивнул и поднес к губам свисток. Должно быть, тот прежде принадлежал соловью-разбойнику, потому что от пронзительного свиста у меня заложило уши. Вмиг улица наполнилась людьми, вокруг загрохотали тяжелые сапоги.
– Окружить дом! Никого не выпускать! – командовала моя спутница. Затем обернулась ко мне, глаза ее сверкали: – Ну? Вы их видели?
– Кого? – тупо спросил я, от последних событий, похоже, начисто утратив способность соображать.
– Чертежи! – Моя спутница топнула ногой. – Ну? Они у него?
– У Рубинштейна, – только и кивнул я, – в несгораемом шкафу. Но...
– Чертежи у Рубинштейна! – прокричала она, оборачиваясь к лжедьякону. – Вы поняли, Аркадий? Не медлите!
– Попрошу, сударыня, не учить меня моему ремеслу, – обидчиво ответил дьякон, снимая бороду и как-то ловко скидывая рясу, под которой оказалась превосходная штатская одежда. Я глянул оборотню в лицо и закоченел.
– Позвольте! Но ведь это же... Это же кучер!
Лжедьякон, он же Аркадий, кучер мадемуазель Плесси, надменно выпрямился.
– К вашему сведению, милостивый государь, – прохрипел он, сверкая очами, – я никакой не кучер, а действительный статский советник Аркадий Пирогов. Да-с! И вы меня чрезвычайно обяжете, милостивый государь, если будете впредь титуловать меня «ваше превосходительство»!
Мне показалось, что я сплю и вижу сон... Я поглядел на мою спутницу – и понял. Эти глаза, эта улыбка...
– Постойте... – пролепетал я. – Погодите! Вы... вы Изабель Плесси, так?
– Не совсем, – ответила она. – Я баронесса Амалия Корф.
В особняке меж тем творилось нечто неописуемое. Где-то трещали выламываемые двери, где-то звенело разбитое стекло. Кто-то кричал и угрожал, женщины визжали. Во втором этаже распахнулось окно, и Акробат проворно спрыгнул вниз,
но, прежде чем он успел вскочить на ноги, его уже крепко схватили и прижали к земле.
– Ведите его в дом! – приказал Пирогов. – Никого не выпускать!
– Ничего не понимаю... – бормотал я. – Вы – Амалия... а кто же была та, другая?
– Фрида Келлер, – ответила настоящая Амалия, блестя глазами и загадочно улыбаясь. – Как Рубинштейн угадал, что перед ним не я?
– Дядя Казимир... – Я уже не соображал, что говорю. – Из-за дяди... холостого... Но как же вы... А телеграмма? В ней сообщалось о вашем прибытии...
– Дорогой вы мой, – усмехнулась Амалия, прислушиваясь к звукам, долетающим из особняка, где кто-то рыдал, кого-то хватали и кто-то порывался немедленно уйти, но его не пускали. – Где вы видели, чтобы секретные телеграммы посылались открытым текстом? Такое встречается только в романах, и то не в самых лучших.
– Но почему...
– Потому что Стоянов спрятал тело, вот почему. Леманн и Келлер не подозревали, что он следит за ними. Поняв, что Столетов погиб, Стоянов сошел с поезда, купил лошадь у барышника и во весь опор помчал к телу, рассчитывая найти на трупе нечто, что приведет его к чертежам. А Леманн с Фридой задержались, потому что искали извозчика, который бы их подвез и не стал бы задавать лишних вопросов. И