Библиотека

Путешественник из ниоткуда стр. 152

Размер шрифта
-
+
Тема

носиком, Игнат Максимович Колокольников, театральный рецензент, завсегдатай всех премьер и великий знаток богемной жизни.

Признаться, мне хватило нескольких минут общения для того, чтобы я пожалел, что вообще познакомился с ним. Не то чтобы он был глуп и действовал раздражающе, как иные старики, – нет, он был хитер и до крайности разговорчив, но беседовал обо всем, кроме того, что нас интересовало. Похоже, Игнату Максимовичу доставляло удовольствие испытывать наше терпение, и он наслаждался тем положением, в которое мы попали, явившись за обыкновенной справкой и тем самым поставив себя в зависимость от него.

– Хитрющая баба, сударь вы мой! И вот, стало быть, для

того чтобы, так сказать, скрыть свои шашни с драматургом, она и стала всячески показывать, что терпеть его не может. Если бы не комическая старуха Хохлова...

Амалия повернулась ко мне. На лице ее была написана досада.

– По-моему, он просто выжил из ума, – бросила она мне по-французски. – Надо будет сказать Верещагину, чтобы уволил его и взял другого рецензента. Этак он скоро Шекспира от Мольера не отличит!

Колокольников несколько раз озадаченно моргнул. Веки у него были красноватые, набрякшие, совершенно лишенные ресниц.

– Гм, так о чем бишь я... А вы, сударыня, значит, изволите быть знакомой с господином Верещагиным? Главным редактором?

– Мы с господином Верещагиным старые знакомые, – отозвалась Амалия, стряхивая какую-то ниточку с рукава. – Я его знала еще тогда, когда он был простым репортером, до дого, как он столь удачно женился и дела его пошли в гору.

Мне показалось, что в ее тоне мелькнуло неодобрение. Или только показалось?

– Ну тогда... тогда... – Игнат Максимович замялся. Затем с необычайной робостью промолвил: – Может быть, сударыня, вы замолвите за меня словечко? Чтобы его милость прибавили мне хотя бы по копеечке за строчку... А то стар я стал, молодые рецензенты зубастые пошли, нашего брата, старика, не уважают...

Попугай в клетке встрепенулся.

– Карамболь! – хрипло рявкнул он. – Дерржись!

– На жизнь не хватает... – вздохнул старик. – А тут еще птица эта... прожорливая до страсти... Только и делает целый день, что ест.

– Сказать, конечно, я ему могу, – отозвалась Амалия, – но ходят слухи, что господин Верещагин прижимист до неприличия. Поэтому мы сделаем проще. – Она достала из кошелька трехрублевку и положила ее на кипу газет. Игнат Максимович сглотнул слюну. – Итак?

– Мария Петровна Киселева, – напомнил я. – Та самая, которая удачно вышла замуж в Тверской губернии. Кажется, она была певичкой...

Старик вздохнул.

– Киселева, Киселева... Знал я нескольких Киселевых, которые подвизались на сцене в разном качестве. Был Киселев, дай бог памяти, Дмитрий, jeune premier, он теперь станционный буфетчик... Потом Марья Егоровна Киселева, которая вышла замуж за какого-то поручика... Он еще ее из ревности чуть не ухлопал потом... целая история была... – Колокольников пожевал губами, припоминая. – Потом был Алешка Киселев... ну тот помер лет десять назад от белой горячки... Настасья Киселева, она в Орле мелочную лавку держит... Ну и ваша Марья Петровна, наконец... Бывала она пару раз в столице, в Москву тоже заезжала... Голоса у нее особого не было, зато ноги она умела показывать. Тоже талант, не отнимешь... Киселев, первый ее муж, был антрепренер, он через два года после свадьбы от чахотки

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.