Пути в незнаемое стр. 10
хлопок. И в тот же миг Командир сказал встревоженно:
— Сильный удар сразу после разделения. Закрутка…
— Давление в БО падает! — напряженной скороговоркой произнес Бортинженер. — Падает давление в бытовом отсеке!
— Разгерметизация объекта! — жестко подтвердил телеметрист космодрома. — Телеметрия показывает разгерметизацию объекта!..
Небо было синее-синее. И по нему чуть заметным облачком еще расплывался след ракеты…
6Ладогин внезапно остановился и как бы со стороны увидел, что пересекает широкую, хорошо ухоженную клумбу, сминая и глубоко вдавливая в рыхлую землю сочные стебли еще не распустившихся цветов. Слева, справа и впереди так же быстро, почти бегом, инстинктивно выбрав этот путь как самый короткий, молча, каждый сам по себе, спешили к автомобильной стоянке другие люди. «Стоп! — подумал Ладогин. — Мне же туда не нужно, мне же не туда нужно». И тут пугающе ясно припомнил залитое кровью лицо Королева, осколок стекла над бровью, слипшуюся кисточку волос, выбившихся из-под шлема, пятна азотки на сукне комбинезона — все, даже фамилию сердитой женщины, заводского врача, погребенную в памяти три с лишком десятилетия назад. Баклунова…
Он резко поворотил к смотровой площадке, издали отыскивая глазами начальство, но сперва никого не увидел, а выйдя на асфальтовую дорожку, чуть не столкнулся с генералом Шаталовым.
— Товарищ генерал… — хотел обратиться за указаниями Ладогин.
Шаталов шел в окружении своих помощников, ровно, как в строю, держа голову и глядя прямо перед собой. Он вскользь, не видя, окинул Ладогина взглядом и тотчас отвернулся — с другой стороны к нему подошел кто-то незнакомый Ладогину и о чем-то тихо и коротко спросил.
— Да-да… Да. Подняты самолеты, — ответил на вопрос Шаталов. И недовольно, но при этом не замедляя и не ускоряя шаг и по-прежнему упрямо глядя перед собой, повторил: — Подняты, подняты, я же сказал. Вы что, не поняли?.. Да, конечно, так можете и доложить…
Молоденький майор, тот, что несколько минут назад велел готовить вылет на восемнадцать, на ходу спросил Ладогина:
— Экипаж где?
— В гостинице.
— Поезжайте туда. Быть на связи. Узнаю — позвоню.
— Понял.
Почти все машины со стоянки разъехались. Возле автобуса с наклейкой на ветровом стекле «Пресса» стояли спиной друг к другу Ярослав и толстый усатый Борис. Ярослав, заметив вопросительный взгляд Ладогина, указал на открытую дверцу: садись, мол. Ладогин молча кивнул. Обычно добродушное лицо Бориса стало вдруг злым, и он закричал высоким, срывающимся голосом:
— Какого черта! Почему тебя все должны ждать?
Ладогин обернулся и увидел, что следом за ним неторопливо шагает длинный и бледный корреспондент, докучавший ему на старте. Он насмешливо покосился на Бориса и врастяжку произнес:
— К чему столько эмоций? Там люди гибнут,
и то ведут себя спокойнее…
Сердце у Ладогина подкатило к горлу.
— Кто сказал? — жестко и громко спросил он, шагнув навстречу длинному.
— Вы что, глуховаты? — не меняя интонации ответил тот. — Кажется, мы рядом стояли.
Сердце упало, и Ладогин, крепко взяв корреспондента за куртку и притянув к себе, сказал раздельно:
— Мы с тобой рядом не стояли. Не стояли! Понял?
И, чтобы случайно не ударить этого человека, он торопливо оттолкнул его и прошел в автобус. Изумленно глядя Ладогину в спину, корреспондент спросил:
— Он что? Того?..
— Иногда, знаешь ли, все мы того , — скрипучим голосом ответил Ярослав. — Поехали!..
Ладогин безотрывно смотрел в окно на