Пузырь стр. 3
желание увидеть собеседника. Поэтому я снова и снова обещала себе: как бы ни было страшно, глаза останутся закрытыми. Лишь тогда я смогу заговорить.
– Назовите ваш специальный номер.
– Смотритель центральной электростанции, номер двести сорок девять.
– Сколько раз в неделю вы участвуете в собраниях с целью социального взаимодействия?
– Я в них не участвую.
Я легко стукнула указательным пальцем по столу – один балл. Ответь он «один» или более – получил бы ноль. Социальных встреч без абсолютной необходимости следует избегать.
– Сколько жителей обмениваются с вами словами во время работы?
– Один.
Один или меньше – это один балл. Двое и больше – ноль. Я снова щёлкнула пальцем по поверхности стола.
– Сколько человек в вашей семье?
– Я живу отдельно.
Я заметила, что его ответы становятся все быстрее. Сердце дрогнуло. Он просто хочет поскорее закончить? Или я сказала что‐то не то, вызвала раздражение? Разговор уже тянется слишком долго.
«Если бы только можно было видеть его лицо…»
Веки дрогнули. Мучительно хотелось понять: он действительно злится или просто волнуется? Но глаза, конечно, остались закрытыми. Если это злость, значит ли она, что я ему неприятна? Невероятно хотелось взглянуть, кто сидит напротив. Любопытство и страх переплелись так туго, что перехватило дыхание. Это чувство я носила в себе всегда – моя хроническая тревога.
Я поспешно выставила ему баллы за «независимость» и «тип семьи» – по одному. Хотелось поскорее со всем этим покончить.
– Поддерживаете ли вы связь с семьей, с которой жили до обретения самостоятельности?
– Да.
– Сколько раз в год? Учитывайте и письма, и визиты.
Житель на секунду замялся, протянул «э-э…», а затем ответил:
– Дважды.
Общается с семьей дважды в год… Что ж, ему повезло. Хотя бы одно письмо – и я бы прыгала от счастья. Но я все еще не могла выбросить из головы тот день, когда опекун сказал: «Поздравляю с обретением самостоятельности» – и сразу же развернулся, чтобы уйти. Вот так и оборвалась связь с человеком, который воспитывал меня семнадцать лет. Прощание оказалось до обидного коротким, и у меня ком встал в горле. Я тогда украдкой, щурясь, следила за его удаляющейся спиной и лишь потом решилась сама выйти за дверь в свой собственный, отдельный дом.
Опекун не грустил о моем уходе. По той же причине, по которой, пока мы жили вместе, он никогда не отвечал на мое ежедневное «спокойной ночи». Странная здесь я, а не он. В Центре все должно быть именно так.
Как бы там ни было, четыре контакта в год или меньше дают один балл. Этот житель набрал все пять из пяти возможных – образцовый гражданин Центра, не то что я.
– В какой сектор вы хотите быть распределены?
– Я хотел бы остаться в своем нынешнем пузыре.
Я провела ладонью по столу. В одной точке откликнулась теплая вибрация. Туда я положила обе руки и внесла пожелание жителя: «Проживание в Центре. Оставить свой пузырь». На этом моя работа с ним была окончена.
– Оценка завершена. Пожалуйста, немедленно возвращайтесь к своим обязанностям.
Житель резко поднялся. Слышно было, как он почти бегом двинулся от стола. Я быстро отодвинула стул и коснулась ладонью ближайшей стены.
– Разрешить выход.
Пузырь дрогнул и раскрыл проход ровно настолько, чтобы мужчина,